Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

115

словами Чайкина, хотя и старался скрыть это. Но чувствовал и он благодаря этому крику возмущенного сердца ответственность свою перед совестью за жестокость возмездия... И, кроме того, вспомнил он и свое далекое прошлое.

            И в сердце Старого Билля закралось сомнение. И разум его колебался.

            Несколько секунд Билль молчал, словно бы проверяя себя, и наконец сказал, обращаясь к Дунаеву:

            -- В той чепухе, которую говорил Чайк, есть только два обстоятельства, заслуживающие внимания: первое -- то, что вы сами, Дун, были дурак дураком, что хвастались деньгами, а второе -- то, что намерение Морриса и Дэка укокошить нас не приведено в исполнение... Что вы на это скажете, Дун?..

            -- Это верно... И признаюсь вам, Билль, после того, что говорил Чайк, я бы взял свое слово назад.

            -- Какое слово?

            -- А насчет казни этих агентов...

            Билль не без снисходительного презрения сказал:

            -- Странные вы, русские. Один готов всех прощать, а вы... готовы менять свои Мнения... Ну, да это ваше дело. А слова ваши уже взять обратно нельзя. Теперь за мной голос.

            Моррис замер в ожидании. Дэк, казалось, спокойно ждал.

            -- Частным образом я скажу, что постановил бы такое решение: Морриса вздернул бы на дерево на берегу ручья, а Дэка не повесил бы, но так как это было бы несправедливо, то я подаю голос, ввиду вышеуказанных двух обстоятельств, против казни...

            Чайкин весь просветлел и, перекрестившись, воскликнул:

            -- Душа у вас, Билль, добрая... Бог вразумил вас.

            Моррис ожил. Дэк принял известие, по-видимому, безразлично.

            -- Но что же мы будем делать с молодцами? Я их не повезу дальше! -- сказал после раздумья Билль.

            -- Оставим их здесь, Билль! -- подал совет Дунаев. -- Пусть добираются до Фриски как им угодно.

            -- Мы доберемся! -- обрадованно заметил Моррис.

            -- Но только ружья и револьверы вы получите, джентльмены, потом, из конторы дилижансов, а пока путешествуйте без них... А затем еще просьба на честное слово, господа.

            -- Какая? -- спросил Дэк.

            -- Не сделайте ничего дурного телеграфисту в Виргинии. Он не виноват, что не передал вашей телеграммы. Обещаете?

            -- Обещаю, Билль.

            -- А вы, Моррис?..

            -- Я ему размозжу голову, если он тронет телеграфиста! -- отвечал за Морриса Дэк.

            Билль приказал Дунаеву собрать ружья и револьверы канзасцев, и, когда это было сделано, их развязали.

            Они тотчас же пошли к дилижансу, вытащили свой багаж и провизию. Моррис тотчас же достал бутылку рома, и налив себе стакан, проговорил:

            -- Ваше здоровье, Билль. Ваше здоровье, судьи.

            -- Вы за здоровье Чайка пейте... Если бы не он, быть бы вам на дереве...

            -- За Чайка я выпью отдельно. Ваше здоровье, Чайк!

            Дэк сидел молча на траве.

            И только когда Билль приказал Дунаеву и Чайкину садиться в фургон, Дэк крикнул:

            -- Будьте счастливы, Чайк.

            Чайкин вернулся и крепко пожал руку Дэку и потом Моррису.

            Через пять минут фургон покатил дальше. Дунаев и Чайкин очень удобно расположились на местах, которые занимали агенты большой дороги.

         

      ГЛАВА XIX

         

      1

           

            -- Джентльмены, проснитесь!

            Дунаев и Чайкин, проспавшие всю ночь, растянувшись в фургоне,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту