Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

114

что подсудимые виновны?

            -- Удостоверено.

            -- И что с ними надо сделать по обычаям здешних мест и в защиту путешественников?

            Дунаев, знавший, сколько терпят на дороге от агентов, сам во время путешествий имевший с ними дело и проникнутый воззрениями, обычными на далеком Западе, несмотря на свое добродушие, почти не задумавшись, произнес среди мертвой тишины оканчивающегося чудного дня, прерываемый только посвистыванием куликов на ручье:

            -- Казнить смертью.

            -- А ваше мнение, Чайк?

            -- Простить! -- порывисто воскликнул Чайкин и тотчас же сам весь покраснел.

            Старый Билль изумленно взглянул на Чайкина, как на человека не в своем уме. Сконфузился за него и Дунаев. Удивились такому приговору и оба подсудимые, и Дэк с каким-то странным любопытством глядел на этого белобрысого худенького русского, глаза которого возбужденно сияли, придавая его неказистому лицу выражение духовной красоты.

            -- Не убивайте их, Билль... не убивайте!.. -- вновь заговорил Чайкин среди общего мертвого молчания. -- Простите их, Билль... Пусть они виноваты, но не нам отнимать чужую жизнь и быть убийцами...

            Чайкин остановился.

            -- Это все, что вы хотели сказать, Чайк? -- спросил Билль.

            -- Нет... Я хотел сказать... видите ли...

            -- Может быть, вы затрудняетесь говорить ваши русские глупости по-английски, -- так говорите по-русски, а Дун переведет... Хотите?

            -- Благодарю вас, Билль. Я буду говорить по-русски.

            И, обращаясь к Дунаеву, Чайкин продолжал:

            -- И как у тебя повернулся язык, Дунаев, приговорить на казнь людей!.. Забыл ты, что ли, в Америке бога, Дунаев?.. И ты скажи им, что нет моего согласия, чтобы убивать. Может, они и сделались-то убивцами оттого, что люди друг дружку утесняют. Может, если мы их простим, то совесть в них зазрит. А совесть зазрит, так они не станут больше такими делами заниматься... Ты переведи им это... И опять же: не казнить, а жалеть надо людей, пожалеть их родителей, детей, всех сродственников, а не брать на душу греха убийством. Разве и они не люди?.. Я не умею сказать всего, Дунаев, но душа болит... И Христос, за нас пострадавший, не то проповедовал. Он и самого Иуду простил, не то чтобы... Нет, не убивайте, не убивайте их!.. И ты сам виноват, Дунаев... Зачем хвастал деньгами?.. Зачем соблазнял?.. Все из-за этих проклятых денег вышло... А кроме того, ведь живы все мы...

            Все глаза были устремлены на Чайкина, и хоть американцы не поняли ни одного слова из его бессвязной речи, но видели его лицо, его кроткие глаза и чувствовали искренность любящего, всепрощающего сердца.

            Когда Дунаев перевел все, что сказал Чайкин, Билль насмешливо проговорил:

            -- Значит, по-вашему, Чайк, убийц надо прощать?..

            -- Вспомните, Билль, прощал ли Христос.

            -- Ну, то давно было. А если прощать таких джентльменов, как эти, то по здешним дорогам нельзя будет ездить. А нам дороги нужны, чтоб заселять Запад. Нам нужны честные рабочие, а эти господа им мешают... Вам, Чайк, надо в пасторы идти... вот что я вам скажу... Когда еще будут люди любить друг друга -- это вопрос, а пока надо возить почту и пассажиров без опасения... А вы все-таки очень хороший человек, Чайк! -- прибавил взволнованно Билль.

            И взволнован он был именно

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту