Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

110

не занимался подобными отвлеченными вопросами, хотя знал по опыту, что такое утеснение, и, жаждавший чутким сердцем правды, даже искал ее, явившись обличителем своего командира перед адмиралом.

         

      ГЛАВА XVIII

           

            Дорога шла холмистой равниной, покрытой еще зеленью и цветами. То и дело вспархивали чуть не из-под ног перепела и другая мелкая пташка. Луговые собачки высовывали мордочки из своих норок и перебегали от одной норы к другой, пока высоко парящий на небе коршун не заставлял их торопливо прятаться.

            По бокам дороги нередко виднелись ранчи, окруженные садами, а вблизи от них пасущиеся стада овец. Иногда фургон обгонял обоз, но уже не так часто, как прежде; зато чаще встречались обозы с переселенцами и фургоны с пионерами.

            Благодаря ветру зной был не так ощутителен, и наши русские путешественники чувствовали себя хорошо, и Чайкин, внимательно следивший за всем, что видел на пути, довольно часто обращался к товарищу за объяснениями: расспрашивал он и о ранчах, и о пионерах, и о переселенцах -- все его интересовало.

            Канзасцы после обильного завтрака отлично спали на свежем сене, положенном в фургон. Начинал поклевывать носом и Дунаев.

            А Билль сидел молчаливый на козлах. Чайкин обратил внимание, что Старый Билль сегодня как-то особенно задумчив и серьезен, точно думает какую-то думу. И во время остановок на станциях и когда они обедали втроем, он не раскрывал рта и, казалось, становился мрачней и мрачней. Его седые брови совсем насупились, и на морщинистом лице было выражение чего-то жестокого и непреклонного.

            Так прошло двое суток.

            На третьи перевалили хребет Скалистых гор и к концу дня спускались в долину между склонов по узкому ущелью...

            Канзасцы, видимо, были возбуждены и все посматривали в маленькие оконца фургона.

            Наконец фургон переехал большой ручей, перерезывавший дорогу. Это место было особенно глухо и представляло собою как бы ловушку. Дорога тут сворачивала направо под острым углом, спускаясь в долину.

            Эта местность и называлась Скалистым ручьем и пользовалась недоброю славой. Здесь часто "шалили" в то время агенты большой дороги, внезапно показываясь на боковых тропинках на своих степных лошадях и чаще всего в масках, чтобы не быть узнанными впоследствии людьми, ими ограбленными, при встречах в театре, игорных домах и отелях.

            Дунаев в качестве гонщика скота и "капитана" знал это место и, предупредив Чайкина, следил за канзасцами.

            Наши матросики увидели, какими удивленными стали вдруг их лица, оба заметили, как переглянулись они между собой.

            А Билль как ни в чем не бывало, точно пренебрегая опасностью, тихо спускал фургон по крутому спуску, сдерживая лошадей.

            -- Как называется этот ручей, Билль? -- наконец спросил один из канзасцев, нетерпеливый брюнет.

            -- Скалистый, сэр! -- спокойно ответил Билль.

            -- Красивое местечко.

            -- Очень. Мы переехали Скалистый ручей и сейчас опять его увидим, как спустимся... Там местечко еще красивее.

            Через несколько минут фургон спустился в начало долинки, и Билль, свернув с дороги, остановил лошадей близ широкого ручья, окаймленного в этом месте деревьями.

            Несколько куликов и уток вспорхнули из-под лошадей.

            -- Не хотите ли отдохнуть

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту