Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

109

менее толпа приблизилась к оратору и плотно сомкнулась. И моментально наступила тишина.

            -- Вы меня поразили, леди и джентльмены, и я не нахожу слов вас за это благодарить! -- продолжал оратор. -- Так будьте такими же молчаливыми еще четыре минуты... Не более. Леди и джентльмены! вы, вероятно, все, а если не все, то большая часть из вас, читали, что русская эскадра, посланная императором Александром Вторым, освободившим свой народ, находится в гостях у нас, чтобы выразить свое сочувствие северянам... И русских чествуют в Нью-Йорке, как добрых братьев, понявших великую цель нашей междоусобной войны. Леди и джентльмены! здесь вы видите двух русских... Вот они! (Оратор указал рукою на Дунаева и Чайкина.) К сожалению, мы поздно узнали об этом -- они сейчас уезжают со Старым Биллем -- и не можем угостить их как следует. Но это не помешает нам, леди и джентльмены, выразить в лице двух русских джентльменов наши братские чувства к великому русскому народу... Я, с своей стороны, могу поднести им по банке моей знаменитой ваксы, ваксы Тика, так как лучшей ваксы, по совести говоря, нет в целом мире, и вы можете в этом убедиться, леди и джентльмены, если будете покупать ваксу у меня, улица Линкольн, четыре. Русские джентльмены! не откажите принять по банке ваксы на память от гражданина Виргинии... А затем, гип, гип, ура!

            Толпа подхватила этот крик, и вслед за тем все стали подходить к Дунаеву и к Чайкину и крепко пожимать им руки.

            -- Ну, теперь садитесь, джентльмены, в фургон. Пора ехать! -- крикнул Билль, когда рукопожатия были окончены.

            Наши земляки поклонились публике и заняли свои места.

            Когда фургон двинулся, их проводили новыми криками в честь русских. А Дунаев и Чайкин махали шляпами.

            Чайкин хотя и понял речь янки и был тронут ею, но его удивило, что он почему-то приплел ваксу, и он спросил Дунаева:

            -- Зачем он о ваксе говорил?

            -- А это заместо объявления... Чтобы покупали у него ваксу! -- смеясь, отвечал Дунаев.

            -- Чудной народ! -- промолвил Чайкин.

            -- Они понимают, что русские за них... Зато, братец ты мой, и нам уважение оказали... Ура кричали!

            -- И руку так тискали, что даже больно стало! -- заметил Чайкин.

            И, помолчав, прибавил не без горделивого чувства:

            -- Ддда! И здесь российских знают! Мне и негра в Санлусе (Сан-Луи) говорил про нашу эскадру и хвалил царя нашего. Его все добрые люди хвалят за то, что крестьянам дадена воля. Без воли... какая жизнь...

            -- Южане не хвалят! -- смеясь заметил Дунаев. -- Им самим хотелось бы своих крепостных негров сохранить. Ну, да им скоро крышка. Наш Линкольн довел их до точки... Замиренья просят... Согласны на то, чтобы негра был вольный человек... И нудно же было жить бедному негре... Ох, как нудно!

            -- Шибко утесняли? -- спросил Чайкин.

            -- И не дай бог! Мало того, что утесняли, а его и за человека, можно сказать, не считали. "Насекомая, мол, а не человек!" Я бывал на плантациях, видал, как с неграми поступали. Плетями так и подбадривали эти самые "боссы" ихние. Жалко бывало смотреть.

            Чайкин несколько времени молчал. И наконец в каком-то мучительном раздумье спросил:

            -- И отчего это на свете людей утесняют? Как ты об этом полагаешь, Дунаев?

            По-видимому, Дунаев

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту