Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

103

настала ночь, пошли мы к тому самому месту, у перелеска. А ночь была темная. Боялись, что не найти переселенку. А голос подать громко опасно. У лагеря мормонского часовые ходят и, слышим, молитвы свои распевают... Однако нашли ее. Сидит на пеньке и дрожит в одном платье, -- а ночь была свежая. Ну, мы увели ее и спрятали в стог сена. Небось не отыщут, если б и хватились.

            -- А хватились? -- спросил Чайкин.

            -- Хватились. Только что рассвело, как на ферму при ехали пять человек верхом и с револьверами и стали спрашивать: "Не здесь ли переселенка?.. Не заплутала ли, мол, она?.." Хозяин ответил, что никакой переселенки не знает и не видал. Тогда они слезли с лошадей и попросили позволения осмотреть дом... Обшарили всю ферму, звали переселенку и так и уехали... Однако извинились... Только к утру, когда переселенцы уже давно уехали, вышла переселенка из стога... И плачет и смеется... И хозяйку целует... Ну, на другой день определили ее к месту, по птичьей части, и очень была довольна эта самая Эмма. Из ирландок она была. А вскорости после этого Игнатий поехал с ней в Сакраменто венчаться, а с месяц спустя и задумал сам строиться... Звал и меня...

            -- А что ж ты?

            -- А я задумал по другой части... в возчики... Тоже, братец ты мой, случай вышел. Встретил я как-то артель возчиков, что возвращались в Канзас, -- они гоняли оттуда скот, -- и вдруг услыхал, что по-русски говорят... И так обрадовался, что и не сказать. Всю ночь просидел с двумя земляками. Они и уговорили меня идти с ними... И так это мне вдруг захотелось быть со своими, что я утром явился к хозяину и рассказал, что так, мол, и так. Очень пожалел, что ухожу, однако понял мое желание. Вот с тех пор я и стал возчиком... Наработал денег, а теперь вот хочу мясником быть! -- заключил свой рассказ Дунаев.

            -- Оказывается, здесь жить можно! -- заметил Чайкин.

            -- То-то, говорю, очень даже можно. И российские наши, что скот гоняют, даже большим пользуются доверием. Им без всякой расписки большие деньги поручают. Небось наши себя здесь не подгадили... Это разве по городам, которые русские из господ от долгов сюда бежали или от каких-либо уголовных дел, -- тем плохо... Потому форсу много, а работать не умеют. Привыкли все на готовом да на звании своем. А здесь -- шалишь! на форс не обращают внимания, а главное -- каков ты работник и чего стоишь!..

            -- А есть здесь такие?

            -- Есть. И во Францисках есть, и одного такого беспардонного в Канзасе видал. В отрепьях ходит, даром что барин и всяким наукам обучался. И ничего не умеет делать, ни к чему не приспособится... И места ему давали -- не годится... Потому лодырь... Так мы этого самого барина тоже хотели приспособить... И вышел только один смех с ним.

            -- А как же вы хотели приспособить?

            -- А счеты наши записать все, чтобы представить хозяину и объяснить, на что израсходовано... В те поры я еще писать не умел, и никто из наших не умел по-аглицки.

            -- Ну, и что же?

            -- А то же. Взял это он от нас три доллара, да ничего и не сделал... Насилу счета вернули... А барин был важнеющий... Сам в отрепьях, а нас сиволапыми в пьяном виде называет... "У меня, говорил, у самого тысяча душ крепостных было... Я, говорит, в каретах ездил, а не то чтобы вам, мужикам, служить да счеты

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту