Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

69

    -- Сейчас пели русскую песню. Здесь, значит, живут русские?

            -- Тут, в лесном поселке, пять русских живут! -- отвечал помощник машиниста.

            -- Чем они занимаются?

            -- Дровосеки.

            -- И давно они здесь?

            -- Я пятый год хожу по Миссисипи. Они уж были здесь, только рубили лес в другом месте. Отличные джентльмены, я их знаю. Они прежде дрова нам ставили. Теперь лес сплавляют. Хорошо работают! -- прибавил помощник машиниста.

            -- У какого-нибудь хозяина живут?

            -- Зачем? Они сами хозяева и компаньоны. Они сняли большой участок и все вместе живут в лесу. Там у них домик выстроен. Я был у них в гостях. Очень гостеприимные джентльмены и много могут выпить вина... А вы русский, видно?

            -- Русский.

            -- Тоже из Сибири удрали? -- спросил, подмигивая глазом, помощник машиниста, пожилой господин с длинной окладистой черной бородой.

            -- Нет. Почему вы подумали, что я убежал из Сибири? -- удивленно спросил Чайкин.

            -- Те пять молодцов русских дровосеков из Сибири бежали. Они рассказывали, что там не очень-то хорошо им было. Они находят, что у нас лучше! -- засмеялся бородатый господин, пожевывая табак.

            И, сплюнув за борт, спросил:

            -- А вам нравится у нас?

            -- Очень.

            -- Ну еще бы! Свободная страна! -- внушительно проговорил машинист.

            И, кивнув головой, ушел в машину.

            "Живут, значит, и здесь русские люди!" -- подумал Чайкин, и ему стало легче на душе.

            Чем выше поднимался пароход, тем более менялся вид пассажиров. Когда Чайкин плыл по Миссури, то на пароходе он уже не видал смуглых, загорелых лиц южан, кожаных курток, высоких сапогов, широкополых сомбреро и револьверов за поясами.

            И в общей каюте и на палубе, не стесняясь, бранили "собак южан" и рассказывали о победах северной армии, и о близком торжестве Севера, и об освобождении негров. В маленьких городках, где останавливался пароход, заметно было большее оживление, чем на юге. Продавцы газет являлись на пароход, и тотчас же все пассажиры расхватывали газеты и жадно читали. Покупал газету и Чайкин и читал ее с увлечением, все более и более интересуясь тем, что делается на белом свете.

            Худощавые нервные довольно бесцеремонные в обращении янки понравились Чайкину гораздо больше ленивых и высокомерных южан. Янки, по наблюдениям русского матроса, были "проще". И он заметил, что они и пили водки и вина меньше, и почти не играли в карты и в кости, и обходились с неграми далеко не с тем презрением, как южане.

            И Чайкин уже не относился подозрительно к пассажирам.

            Напротив, он прислушивался к их разговорам в общей каюте и старался понять, хотя и не всегда успешно, их беседы и споры о войне, о политических делах, о генералах. Он только вынес уверенность, что Линкольн, должно быть, хороший человек, так как все превозносили его и говорили о нем с большим почтением.

            Но особенно удивило его, когда он узнал, что президент Северо-Американских Штатов был прежде простым дровосеком.

            В тот день, когда пароход должен был к вечеру прийти в Канзас, Чайкин был несколько озабочен, где ему остановиться на ночь.

            Он хотел было спросить кого-нибудь из пассажиров, но не решался.

            Его озабоченность внушила участие одному старому худощавому господину

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту