Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

57

остановился и с горькой усмешкой прибавил:

            -- Оттого, что я и не получу ее, если особа, от которой я жду телеграммы, узнала из газет, какой груз привезла "Динора" и какой негодяй капитан брига. Не все, как вы, Чайк, жалеют людей, особенно таких, как я... Выпейте еще шерри. Не бойтесь, Чайк, не будете пьяны. Вам и не надо быть пьяным. Вам забывать нечего, Чайк.

            Он налил Чайкину шерри-коблера, а себе содовой воды, наполовину разбавленной коньяком.

            Отхлебнувши половину стакана, Блэк неожиданно проговорил:

            -- И знаете, что я вам скажу, Чайк?

            -- Что, капитан?

            -- Если бы я раньше встречал таких людей, как вы, Чайк, то, наверное, получил бы телеграмму, которую жду!

            Чайкин решительно не мог понять, какое отношение может иметь получение телеграммы к знакомству с ним, но почувствовал, что он, скромный и простой человек, нужен капитану в эти минуты его тоски и отчаяния.

            И, полный участил к нему, он с какой-то уверенностью, вызванною добротою его сердца, проговорил:

            -- Вы ее получите, капитан!

            -- Почему вы так думаете, Чайк? -- с тревожным любопытством воскликнул Блэк.

            -- Так мне кажется... Надо получить! -- ответил Чайкин и смутился.

            А смущение его вызвано было тем, что он не решался сказать капитану, что думает так потому только, что жалеет капитана и всем сердцем хочет, чтобы телеграмма была.

            -- Вы, Чайк, верно сказали: мне надо получить! -- подчеркнул капитан. -- И если я ее получу, то весьма возможно, что я попробую развязаться с дьяволом и не стану больше ставить все паруса в попутный шторм, рискуя отправить и себя и других ко дну... Помните, Чайк, тогда на "Диноре", на пути в Австралию... страшно было, а?..

            -- Очень, капитан.

            -- Вот так, Чайк, я всю свою жизнь жарил под всеми парусами в попутный шторм с тех пор, как пятнадцатилетним мальчишкой ушел из дома с десятью долларами в кармане. Тогда я был не такой, Чайк... Тогда мать не плакала из-за меня, как потом, Чайк... Тогда она не думала, что ей придется краснеть за сына... И сын не думал, Чайк, что он больше не покажется на глаза матери, чтобы не причинять ей лишнего горя. Не думал, что через других известит о своей смерти. Пусть она лучше думает, что ее любимый сын умер. Это лучше для нее, чем знать, каков у нее сынок. А она похожа на вас, Чайк... Она тоже бросилась бы спасать врага, как бросились вы, Чайк, спасать Чезаре, рискуя жизнью... И тогда, когда вы это сделали, Чайк, вы заставили вспомнить старушку и заставили вспомнить, что и я когда-то был человеком... Вы меня удивили, Чайк, и заставили посмотреться в зеркало... А я давно этого не делал, Чайк... Очень давно... Понимаете ли, что я вам говорю, Чайк, и почему я, страшный капитан Блэк, с вами именно об этом говорю?.. Никому я не сказал бы того, что сказал вам, беглому русскому матросу. И я знаю, что один вы на "Диноре" старались найти и мне оправдание в вашем добром сердце. Не правда ли, Чайк?

            -- Правда, капитан.

            -- А все-таки очень боялись меня?

            -- Боялся.

            -- Больше, чем своего русского капитана? -- спросил Блэк.

            -- Нет. Своего я по-другому боялся... На своем судне я боялся, что меня будут наказывать линьками, а на "Диноре" я вас боялся, пока вы не показали своей доброты ко мне,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту