Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

56

просияло. Недавний мужик, еще чувствовавший над собою власть земли, сказался в нем и на чужбине.

            Блэк видел это радостное сияние. Оно, казалось, производило на него успокаивающее впечатление.

            -- Ну, хорошо. Положим, Чайк, вы купили земли и построили дом. А потом что?

            -- Чего ж еще мне, капитан?

            -- И у вас нет других, больших желаний, Чайк? -- удивленно и с видимым любопытством ожидая ответа, допрашивал Блэк, потягивая через соломинку шерри-коблер.

            -- Мало ли чего человек хочет, капитан.

            -- Например? Чего бы вы еще хотели, Чайк?

            -- Мать выписать бы из России, если уж самому нельзя на родину. Только едва ли мать поедет.

            -- Отчего?

            -- Побоится. Далеко очень.

            -- А больше у вас нет желаний?..

            -- Прожить хорошо.

            -- Что вы называете: хорошо?

            -- По совести. Людей не обижать, злого не делать.

            -- И только?.. А разбогатеть разве не хотите?

            -- Я и так богат, -- добродушно промолвил матрос. -- И никогда не забуду как вы наградили меня, капитан! -- с чувством прибавил Чайкин.

            -- Я говорю: разбогатеть по-настоящему, иметь много-много денег.

            -- Бог с ними, с деньгами. Что с ними делать? Я в бедности вырос и никогда не думал о богатстве.

            -- Я первого встречаю, как вы, Чайк. Счастливый и хороший вы человек! -- с необыкновенною задушевностью проговорил капитан Блэк и примолк.

            А Чайкин смотрел на бледное, мрачное лицо капитана и про себя пожалел его и подумал:

            "Верно, совесть оказала себя!"

            И в голове Чайкина невольно пронеслись воспоминания и о жестокости капитана в плавании, и об убийстве Чезаре, и о приказании выбросить за борт живого негра Сама, и о ненависти экипажа "Диноры", и вообще о дурной жизни Блэка, про которую, бывало, на вахтах рассказывал приятель Чайкина -- Долговязый.

            Наш простодушный матрос чувствовал скорее, чем понимал, что этот человек страшен именно потому, что ничего не боится, не зная удержа своей воле, но что в нем вместе с дурным и злым есть хорошее и доброе, которое теперь заговорило в нем и доводит его до "отчаянности", как про себя определил Чайкин мрачное настроение капитана Блэка.

            И Чайкин весь как-то притих, смущенный, что мешает капитану своим присутствием, злоупотребляя его добрым отношением.

            Как раз в эту минуту вошел слуга и доложил, что вещи мистера Чайка привезены и что шестой номер для него готов.

            И Чайкин поднялся с кресла.

            -- Вы куда, Чайк? Спать разве хотите?

            -- Нет, капитан. Но я боюсь помешать вам...

            -- Напротив, я рад, Чайк, что вы здесь. Я по крайней мере не один... Тоска, Чайк... Вот я и выгодное дело сделал... нажил сегодня хорошие деньги на ружьях, которые мы привезли и из-за которых я рисковал быть повешенным, если бы не размозжил себе голову раньше, чем попасться в руки капитана крейсера, который вчера заставил нас стать на мель... Тут у меня чек на пятьдесят тысяч долларов, Чайк, -- говорил Блэк, хлопая рукой по боковому карману. -- С этими деньгами можно начать какое-нибудь дело, чистое дело, -- и все-таки... тоска... И знаете ли отчего, Чайк?

            -- Отчего, капитан?

            -- Во-первых, оттого, что я до сих пор не получаю телеграммы из Фриско... А во-вторых...

            Блэк на секунду

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту