Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

30

из них не была злой мачехой, невольной, роковой.

            И у многих из этих людей всплывали те воспоминания, те эпизоды из ранних лет жизни, которые теплом согревают сердце даже самого ожесточенного судьбою человека, показывая его самого в том виде, когда житейская грязь не оставила еще на нем больших следов.

            И этот Сам, напоминающий скорее животное, чем человека, и тот, в ужасе вращая белками, с чувством проговорил, обращаясь к соседу:

            -- У Сама в Потомаке дочь и сын есть. У Сама и жена есть... И Сам их никогда не увидит. "Динора" непременно потонет в океане! И Сама съедят рыбы! И жена и дети не узнают никогда, где Сам... Они будут думать, что Сам бросил их и никогда не вернется!

            Капитан Блэк не покидал палубы всю ночь и не спускал с марса Чезаре, зная, что Чезаре трус и может только навести еще большую панику на матросов, и без того напуганных жесточайшим штормом. Не отходил от руля и штурман Гаук. Он стоял на штурвале, имея подручными Чайкина и рыжего Бутса, и трое с трудом удерживали штурвал.

            Чайкин хоть и видал на "Проворном" штормы, но такого, какой ревел в эту ночь, он не испытывал никогда, и ему было жутко. Рыжий Бутс, напротив, был спокоен и сосредоточенно молчал, мечтая о золотых россыпях.

            К утру шторм усилился настолько, что волны сзади нагоняли "Динору" и все чаще и чаще вливались верхушками через корму. "Динора" отставала от волны. Приходилось или привести в бейдевинд, или рискнуть на опасную меру: прибавить площадь парусности, чтобы бриг помчался скорее, удирая от волны.

            И капитан Блэк решился на последнее и повелительно крикнул в рупор:

            -- Рифы у фока отдать!

            Все ахнули. В первое мгновение никто не тронулся с места.

            -- Оглохли, что ли? -- раздался гневный голос Блэка.

            Несколько человек кинулось отдавать рифы.

            Большой нижний парус, надувшийся теперь во всю свою площадь, прибавил ходу, и бриг понесся с большей быстротой, весь вздрагивая от быстрого хода и скрипя всеми своими членами. Но волны уже не догоняли судна. Зато бриг зарывался носом, и бак обливался водою. Фок-мачта, казалось, нагибалась чуть-чуть под тяжестью парусов. Опасность от оплошности рулевых увеличивалась еще более. Могла и треснуть фок-мачта.

            Но капитан словно бы ничего не боялся, и что-то дерзкое до наглости было в его лице. И он улыбнулся, как бы торжествуя победу над свирепым штормом, которым воспользовался, и только по временам перегибался с высоты юта и кричал вниз, где у штурвала стояли рулевые:

            -- Не зевайте, Гаук... Дело серьезное.

            -- Вижу, капитан.

            -- Лупим отлично.

            -- Превосходно, капитан.

            -- Можем прямо и к дьяволам попасть... Как вы полагаете, Гаук?

            -- Весьма легко, капитан!

            -- А я этого не хочу, Гаук. Еще не время! -- самоуверенно крикнул Блэк.

            И снова смолк, посматривая вперед.

            -- Отчаянный человек этот капитан... Не правда ли, Чайк? -- проговорил рыжий Бутс.

            -- Да... Много в нем храбрости...

            -- Терять ему нечего... В Сан-Франциско у него все потеряно: и деньги, и репутация, и женщина, которую он любит...

            К полудню шторм стал "отходить", и все повеселели.

            -- Спустите, Гаук, эту испанскую каналью с марса. Теперь уж он не будет своею трусостью смущать

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту