Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

26

Гаук, заменив капитана, ушедшего к себе в каюту.

            Пользуясь этим, вахтенные матросы скоро сладко задремали, сидя в "бухтах" снастей или примостившись к борту. Только Гаук и Чайкин бодрствовали.

            -- Вы на румбе, Чайк? -- спросил штурман.

            -- На румбе, сэр! -- отвечал Чайкин.

            -- Что-то ветер стихает.

            -- Стихает, сэр. И руля плохо слушать стала "Динора", сэр.

            -- Как бы совсем не заштилело.

            -- А быть может, к перемене ветра, сэр...

            -- Давно бы пора, Чайк...

            Бриг теперь еле подвигался... Ветер совсем стихал, и паруса тихо пошлепывали.

            Луна скрылась за облака, и темнота окутала палубу.

            В эту минуту Чайкину показалось, что кто-то прошел мимо, направляясь к дверям капитанской каюты.

            "Верно, сам капитан или Джек", -- подумал Чайкин, зная, что никто из матросов не смел переступить порога капитанской каюты и никогда капитан никого из матросов не звал: чтобы дать знать о чем-нибудь капитану с вахты, был проведен с ютовой площадки звонок и, кроме того, была переговорная трубка.

            Гаук, посматривавший на горизонт, тоже ничего не заметил.

            А между тем действительно двери капитанской каюты, почему-то незапертые, как бывало обыкновенно, бесшумно отворились, и на пороге появилась громадная фигура великана Сама и остановилась, боязливо посматривая на загоревшиеся глаза Тигра, который глухо заворчал, готовый броситься на вошедшего, если бы капитан Блэк, сидевший на диване, не держал бульдога за ошейник.

            -- Смирно, Тигр. Сиди смирно. Не смей ворчать! -- тихо проговорил капитан.

            И Тигр тотчас же лизнул руку хозяина и покорно улегся у его ног.

            Капитан вынул револьвер и, обращаясь к негру, сказал чуть слышно:

            -- Подойди поближе... несколько шагов... теперь остановись.

            Негр в точности исполнил приказание.

            -- Ну, говори, что ты, подлая тварь, имеешь мне сказать... Что против меня затевает Чезаре?.. Ведь ты для этого просил позволения видеть поближе твою злодейскую харю!

            -- Да, сэр! -- отвечал Сам, изгибаясь и вращая белками.

            -- Говори... только покороче! -- презрительно вымолвил капитан...

            -- Несколько слов, сэр... Всего только десять слов, если позволите, капитан...

            Этот великан, с громадной отвратительной черной курчавой головой, видимо чувствовал страх перед капитаном, так как его голос вздрагивал и слова с трудом слетали с его выпяченных, толстых кроваво-красных губ. Но вместе со страхом животного, боящегося более сильного человека, у Сама в то же время жила и сильная ненависть, глубоко запрятанная в тайниках его души, к этому белому человеку за то нескрываемое презрение, какое этот белый всегда выказывал негру, точно считая его ниже собаки. Кроме того, у Сама были и старые счеты с капитаном, еще не сведенные, за жестокое наказание плетьми, которому в прошлом году подверг его капитан.

            О, он до сих пор не забыл этих плетей и с большим удовольствием задушил бы своими молотами-руками это тонкое горло янки, если бы не боялся быть убитым при первой же попытке.

            И, стараясь побороть свой страх, негр продолжал чуть слышно:

            -- Чезаре собирается подговорить всех взбунтоваться, сэр...

            -- А дальше?

            -- И выкинуть вас за борт, сэр... к акулам, сэр... Акул

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту