Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

23

веры...

            Долговязый слегка усмехнулся, словно бы считая недостойным себя показать, что он понял по тону мистера Чайка и по его серым лучистым глазам искренность и горячность благодарности и несколько тронут ею.

            И, принимая небрежный вид человека, который равно душен ко всему на свете, кроме золотоискательства, он будто мимоходом заметил, снова ложась в койку:

            -- А вы, Чайк, остерегайтесь теперь этой злой скотины -- Чезаре. Он не прочь вас и с реи столкнуть... Подлый человек Чезаре...

            -- No good! {Нехороший! (англ.).} -- заметил Чайкин, не столько понимая, сколько догадываясь, что "Лэнка" ругает Чезаре.

            Долговязый утвердительно кивнул головой, приподнявшись на койке.

            С этих пор между Бутсом и Чайкиным установились хорошие отношения. Разговаривать они не могли, но по утрам обменивались приветствиями и, видимо, питали друг к другу приязнь.

            И Чайкин уже не чувствовал себя одиноким на "Диноре", как в первые дни. Он знал, что есть добрая душа около, и сам приободрился и уже меньше скучал.

            Желая чем-нибудь выразить Долговязому свою признательность, молодой матрос в свободное время сплел из каболки {Каболка -- распущенная старая смоляная веревка. (Примеч. автора.)} туфли и однажды сунул их в руки янки.

            Тот посмотрел, похвалил работу и возвратил назад.

            -- Это вам! -- сказал, застенчиво краснея, Чайкин.

            Калифорниец, сильно тронутый, только молча и крепко пожал руку Чайкина и через несколько дней предложил учить его по-английски.

            Ученик оказался необыкновенно понятливый и усердный.

            Он делал такие быстрые успехи, что через два месяца янки уже нашел, хотя и несколько преждевременно, что можно говорить с Чайкиным о самом любимом им деле -- о золоте.

            И он не раз старался объяснить Чайкину, что если он не дурак, то должен в Мельбурне оставить "Динору" и отправиться с ним внутрь страны искать счастия.

            -- Можно при удаче быстро разбогатеть. И мы непременно разбогатеем! -- уверенно прибавлял Долговязый.

            Чайкин понял только, что можно разбогатеть, и слушал речи Долговязого, как сказку.

            -- А что же потом делать? -- спрашивал он.

            -- Потом... потом... завести какое-нибудь дело и еще больше разбогатеть! Вот что потом... А вы что бы делали, если бы разбогатели... очень разбогатели?

            Чайкин не имел представления о размерах богатства и решительно не мог придумать, что бы он тогда делал. Конечно, он послал бы денег в деревню матери, а что дальше -- он не мог и придумать...

            -- Завели бы свой пароход? -- подсказывал предприимчивый янки.

            Но пароход, казалось, не прельщал будущего богача.

            -- А то купили бы земли да построили ферму...

            -- Это лучше! -- весело отвечал Чайкин.

            Долговязый, по мере сближения с Чайкиным, все более оценивал его душевные качества, хотя и находил, что Чайкин ровно ничего не смыслит в политических делах, и удивился, когда узнал, что он ни разу в жизни не читал газет.

            -- Вам, Чайк, непременно надо читать газеты... А еще...

            -- Что еще, Долговязый?

            -- А еще обязательно надо выучиться писать! И я вас выучу. Это не хитрая штука!

            Они нередко теперь вели беседы, и Бутс много рассказывал об Америке. Чайкин внимательно слушал и изумлялся.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту