Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

колоколов. Чайкин считал число ударов и замер в страхе. Было восемь часов. Он опоздал.

            Что делать?

            Ехать немедленно на вольной шлюпке? Но при мысли о наказании, ожидающем его на клипере, молодой матрос в ужасе вздрогнул. Он знал, что пощады не будет. А ехать надо. Не оставаться же здесь в чужом городе одному... Пропадешь совсем...

            Чайкин почувствовал весь ужас своего положения и горько заплакал.

         

      4

           

            В эту минуту какой-то человек незаметно подошел к матросу, пристально посмотрел на него и, отойдя несколько шагов, остановился, не спуская глаз с Чайкина.

            Свет фонарей у пристани захватил высокую и совсем худую фигуру очень плохо одетого человека со старым, сморщенным лицом, черты которого, и в особенности характерный крючковатый нос, обличали еврейское происхождение.

            Прошло несколько минут. Чайкин вытер слезы и тоскливо смотрел на море.

            Наконец, по-видимому на что-то решившийся, он направился в ту сторону пристани, где стояли наемные шлюпки.

            Тогда высокий человек приблизился к Чайкину и тихим вкрадчивым голосом спросил по-русски с заметным акцентом:

            -- Вы будете русский матрос с военного корабля? Да?

            -- Русский! С клипера "Проворный"! -- изумленно и обрадованно воскликнул Чайкин.

            Он глядел во все глаза на незнакомца, говорящего по-русски, как на спасителя, который поможет ему нанять шлюпку на "Проворный" -- будь что будет!

            -- А вы здешний? -- спросил он.

            -- Стал здешним.

            -- А прежде?

            -- Русским был... Из евреев я.

            -- А как же в эту сторону попали?

            Старый еврей усмехнулся.

            -- На пароходе из Гамбурга... А прежде я солдатом служил.

            -- Солдатом? В отставке, значит?

            -- Я без отставки. Меня тоже наказывать в полку хотели, так я спужался и убежал... И стал я с тех пор вольным человеком, американским гражданином. И никто мне ничего не смеет сделать дурного, если я не делаю дурного... Хорошо здесь... А вы, господин матрос, значит, на корабль опоздали?

            -- То-то, опоздал! -- виновато промолвил Чайкин.

            -- И большую ошибку вы дали, что опоздали!

            -- А что?

            -- А я давеча стоял на пристани и видел, как русская шлюпка ушла... И как же сердился ваш офицер, я вам скажу! И как же он ругался! Ай-ай-ай! Он совсем так ругался, как у нас в полку ротный командир, нехай сдохнет... Тоже сердитый был... и-и-и! -- взвизгнул тонким голосом еврей.

            -- За что же офицер сердился так?

            -- А из-за вас, господин матрос. И чего только не говорил ваш офицер... Даже и повторить страшно...

            -- Что же он говорил?

            -- Испужаетесь... Ой-ой-ой, что он говорил!

            -- Да вы скажите... Как вас звать?

            -- Абрам.

            -- А ежели по батюшке?

            -- Папеньку звали Исаком, а меня, значит, люди звали в России Абрамкой, а здесь зовут господином Абрамсоном. А вы что же теперь думаете делать? На корабль ехать хотите?

            -- Ничего не поделаешь. Надо ехать! -- испуганно проговорил матрос и вздохнул. -- Вот шлюпку бы нанять до "Проворного". Поговорите, что возьмут, а то я по-здешнему не умею.

            -- Отчего не нанять? Нанять можно.

            -- Дорого поди возьмут?

            -- Доллара два возьмут.

            -- У меня как раз два доллара есть денег.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту