Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

      2

           

            После того как несколько раз ставили и крепили паруса, старший офицер скомандовал:

            -- Марселя менять!

            Эта работа, состоявшая в том, что надо было снять паруса с рей и привязать на их место другие, принесенные из шкиперской каюты, была "коньком" старшего офицера. Нечего и говорить поэтому, как старались на обоих марсах. Но грот-марсовые на этот раз отстали от фор-марсовых: эти переменили марсель в восемь минут, а грот-марсовые в десять.

            На целых две минуты разницы.

            К общему удивлению, старший офицер даже не выругался, а только значительно потряс кулаком на грот-марс.

            -- Ну и здоровая же будет сегодня лупцовка, братцы! -- прошептал на марсе пожилой и с виду "отчаянный" фор-марсовый Кирюшкин.

            Кирюшкин проговорил эти слова с философским равнодушием, казалось бы несколько удивительным, по крайней мере в человеке, не сомневавшемся в предстоявшей "лупцовке". Но он недаром считался "отчаянным". Часто наказываемый за неумеренное пьянство на берегу, он ожесточился и считал ниже своего достоинства выказывать страх.

            Все марсовые, бывшие на марсе в ожидании команды "С марсов долой!" -- выслушали Кирюшкина в угрюмом молчании, с видом покорной подавленности.

            Только один молодой матросик, бывший на службе всего второй год, небольшого роста, худощавенький и "щуплый", как говорили про него матросы, характерно определяя его тонкую, недостаточно, казалось, крепкую, статную фигурку, внезапно стал белее рубашки, и взгляд его больших серых, необыкновенно добродушных глаз остановился на Кирюшкине с выражением ужаса и страха.

            -- Разве будут драть? -- испуганно спросил матросик.

            -- А ты, Чайкин, думал, по чарке водки дадут! -- насмешливо ответил Кирюшкин. -- Небось форменно отполируют. "Долговязый" шутить не любит.

            -- И всех?

            -- Обязательно... Чтоб никому не было обидно!.. Да ты что нюни-то распустил с перепуги? А еще матрос! -- сердито промолвил Кирюшкин.

            -- Чайкина еще никогда не драли. Ему и боязно! -- заметил кто-то.

            -- А может, Иваныч, нас драть не будут?

            -- Небось будут! -- уверенно и спокойно проговорил Кирюшкин.

            Но, взглянув на испуганное лицо молодого матроса, прибавил почти что ласково:

            -- Да ты не обескураживайся, Чайкин... Не стоит! Много "Долговязый" не назначит.

            В эту минуту с мостика раздалась команда:

            -- С марсов и салингов долой!

            -- Вот сейчас и учению конец и шлифовка будет! -- словно бы довольный ее близостью, проговорил Кирюшкин и вместе с другими стал спускаться бегом по вантам.

            Действительно, учение скоро окончилось, и старший офицер, подозвав боцмана, сказал:

            -- Грот-марсовых на бак! Двух унтер-офицеров с линьками!

            -- Есть, ваше благородие!

            Боцман отошел от мостика и, направляясь на бак, крикнул:

            -- Грот-марсовые на бак!

            А Кирюшкин тем временем говорил двум унтер-офицерам:

            -- Чайкина пожалейте, братцы: он щуплый.

            Через минуту-другую среди внезапно наступившего на клипере угрюмого молчания кучка грот-марсовых выстроилась на баке с Кирюшкиным на фланге.

            Вслед за тем пришел старший офицер.

            При виде этой кучки людей он почувствовал злобу к ним, как к виновникам того, что "Проворный", так сказать,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту