Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

48

Орлика.

            -- С кем же ты поедешь, Helene? Андрей болен.

            -- С кем? -- переспросила она и прибавила: -- Петр Антонович меня проводит.

            Марья Александровна с укором взглянула на сестру. Действительно, тон Рязановой был небрежен и резок.

            -- Но, быть может, Петр Антонович не может. Он кончает работу...

            -- Он, верно, кончил! -- проговорила Рязанова. -- Хотите провожать меня? -- повернулась она вдруг ко мне, окидывая быстрым ласковым взглядом, резко отличавшимся от небрежного тона ее слов.

            -- С большим удовольствием!

            Марья Александровна пожала плечами, видя, как безропотно я согласился, а Верочка и Володя даже сердито взглянули, изумляясь покорности и безответности перед этим небрежным приказанием.

            Рязанова взглянула на сестру с усмешкой, точно хотела сказать: "Видишь, какой он послушный!"

            Марья Александровна с детьми уехала на озеро, а мы выехали на дорогу и тотчас же свернули в лес, большой густой лес, тянувшийся верст на пятнадцать.

            Сперва мы ехали шагом, молча. Елена Александровна была серьезна. Я искоса взглядывал на барыню: она была очень хороша в амазонке; высокая шляпа, надетая набекрень, удивительно шла к ней. Стройная, изящная, красивая, блестевшая под лучами солнца, она прекрасно сидела на красивом коне и точно чувствовала, что ею любуются.

            -- Ну, не отставайте от меня! -- проговорила она, подтянула поводья, взмахнула хлыстиком, пустила лошадь рысью, потом в галоп и понеслась по лесу.

            Мы скакали по лесной дороге, среди густой чащи деревьев, сквозь которую едва пробивалось солнце. В лесу было свежо и несло смолистым ароматом. Рязанова неслась впереди как бешеная, подгоняя лошадь хлыстом, когда Орлик уменьшал бег. Я едва поспевал за ней; в моих глазах мелькал только развевавшийся длинный вуаль. Мы углублялись все дальше и дальше в чащу, а Рязанова все неслась как сумасшедшая... Наконец я стал отставать. Она обернулась назад, взмахнула хлыстом и скрылась из моих глаз...

            Когда наконец я догнал ее, она ехала шагом, опустив поводья. Орлик был весь в мыле, и она ласково трепала его благородную шею. Елена Александровна раскраснелась и прерывисто дышала... Глаза ее блестели и улыбались; полуоткрытые губы слегка вздрагивали.

            -- Благодарите меня, -- проговорила она, смеясь, когда я подъехал к ней, -- что я позволила вам догнать себя, а то бы ехали вы теперь один-одинешенек... Ах, как хорошо здесь... в лесу! -- прибавила она, заворачивая лошадь в узкую тропинку, по которой едва можно было проехать двоим.

            Она поехала вперед, я ехал сзади. Так ехали мы несколько минут. Наконец Рязанова обернулась:

            -- Что ж вы сзади?.. Мне поболтать хочется...

            Мы поехали рядом; наши лошади почти касались друг друга.

            Она посмотрела на меня, улыбаясь какой-то странной улыбкой, и сказала:

            -- А вы все еще сердитесь?

            -- Я не сердился...

            -- Ну, ну, не сочиняйте, скромный юноша; точно я не знаю, что у вас никакой работы нет. Ведь правда? -- шепнула она, нагибаясь ко мне. -- Правда?

            -- Правда! -- еще тише проговорил я.

            -- То-то! Ведь я все вижу, -- сказала она и засмеялась.

            Тон ее был особенный: ласковый и в то же время резкий. Она глядела на меня каким-то загадочным, странным взглядом, продолжая

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту