Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

45

Соне, что между нами все кончено, но как-то не решался. Лучше, думал я, исподволь приготовить бедную женщину и написать ей после лета, что я уезжаю на Кавказ, что ли, и не скоро вернусь.

            Ко мне в Засижье мало-помалу так привыкли, что, когда я после обеда долго засиживался наверху, за мной посылали, и Елена Александровна капризно спрашивала:

            -- Что вы там делаете, Петр Антонович? Мы ждем вас, хотим читать!

            Я садился за чтение, в то время как дамы работали, а Верочка вертелась на стуле, вызывая строгие взгляды тетки.

         

      XV

           

            Был чудный июльский вечер. Дневная жара только что спала. В воздухе потянуло приятной свежестью и ароматом цветов и зелени. Все ушли гулять. Елена Александровна осталась дома; ей нездоровилось, и она просила меня почитать ей.

            Она сидела на балконе, в капоте, с распущенными волосами, протянув ноги на подушки, и слушала повесть, в которой описывалась какая-то добродетельная женщина, не любившая мужа, но верная своему долгу и не поддавшаяся искушению любви. Когда я кончил, Елена Александровна задумчиво глядела в сад, играя махровой розой.

            Я встал, чтобы уйти, но она остановила меня:

            -- Куда вы? Посидите.

            Мы молчали несколько минут. Я смотрел на нее. Она заметила мой взгляд и улыбнулась.

            -- Нравится вам повесть? -- спросила она.

            -- Нет, -- ответил я. -- Мне кажется, автор выбрал неестественное положение.

            -- Чье?

            -- Жены. Если она не любила мужа, кто же мешал ей...

            -- Оставить его?.. -- перебила она.

            -- Нет. Сказать ему об этом.

            Она усмехнулась.

            -- Разбить чужую жизнь? Нет, автор прав, молодой человек. Порядочная женщина должна поступить так, как поступила эта женщина! -- сказала она горячо и вдруг замолчала.

            -- И наконец, довольно того, что она позволяла любить себя другому, -- проговорила она задумчиво, -- любить светлой, высокой любовью, как может любить только чистая, неиспорченная юность.

            Она поднялась с кресла, жмуря глаза, потягиваясь и изгибаясь всем телом с грацией кошки, нежащейся под лучами солнца, взглянула на меня и весело заметила:

            -- Какой еще вы юный мальчик! Вам сколько лет?

            -- Двадцать три! -- серьезно проговорил я.

            -- Двадцать три! как много! -- пошутила она над моим серьезным ответом.

            Она тихо усмехнулась и вышла с балкона, забыв на столе цветок, который держала в руках.

            Не прошло и минуты, как она вернулась. Я быстро отдернул розу от своих губ и казался смущенным. Она взглянула, усмехнулась и не сказала ни слова. Я сидел, опустив голову, точно виноватый. Меня забавляла игра с этой кокеткой -- забавляла и наполняла сердце каким-то злорадством. Мне нравилось, что она верит; мне приятно было, что эта светская, блестящая барыня, сперва третировавшая меня, как лакея, теперь держит себя на равной ноге и даже намекает о своей неудавшейся жизни с мужем. Конечно, она бесилась, что называется, с жиру, вообразила о своем несчастии от скуки. Сытая, богатая, окруженная общим поклонением, не знавшая, куда девать время, -- мало ли каких глупостей не лезло ей в голову? А тут, под боком, молодой, свежий и, по совести сказать, далеко не уродливый малый, с пробивающимся пушком на румяных щеках, не смеющий поднять глаз на блестящую

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту