Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

43

не был скромным молодым человеком, нанятым в качестве учителя! Прошло две недели, и Рязанова стала хандрить, капризничать и раздражаться. Все было не по ней. За обедом она придиралась к сестре, к племяннице, распекала лакеев и делала замечания Володе, нисколько не стесняясь моим присутствием. Все сидели молча и с трепетом ждали, когда Елена Александровна успокоится. Меня смешил этот трепет, особенно смешила сестра Рязановой, которая глядела на свою младшую сестру с благоговейным восторгом. Однажды во время обеда, когда Елена Александровна особенно капризничала, я взглянул на нее и улыбнулся... Она поймала мой взгляд и изумилась, так-таки просто изумилась. Прошло мгновение. В глазах ее мелькнула злая улыбка, но она перестала капризничать и до конца обеда просидела молча.

            "Черт меня дернул смеяться! -- думал я, досадуя на себя, что так опростоволосился. -- Пожалуй, она мне не простит улыбки, напишет мужу и... прощай мои надежды..."

            Но, к удивлению моему, на другой день она была со мной гораздо любезнее и после обеда, когда, по обыкновению, я хотел уходить, заметила:

            -- Ну, что, довольны вы своим учеником?

            -- Доволен.

            -- И писали об его занятиях мужу? -- спросила она с едва заметной улыбкой.

            -- Нет, еще не писал.

            -- Вы напишите. Леонид Григорьевич так любит Володю, что отчет об его занятиях обрадует его. Ну, а сами вы довольны деревенской жизнью?..

            -- Очень.

            -- И не скучаете?

            -- Нет.

            -- А мне все казалось, что вам должно быть скучно. Вы все сидите у себя наверху и никогда не гуляете.

            -- Я гуляю.

            Разговор не завязывался. Она пристально взглянула на меня и вдруг как-то странно улыбнулась, точно красивую ее головку осенила внезапная мысль.

            -- Куда же вы? Мы сейчас едем кататься. Хотите? -- проговорила она.

            Я вспыхнул от этого неожиданного приглашения. Она взглянула на меня, уверенная, что осчастливила несчастного учителя. Явился каприз пригласить его, и он, бедненький, смутился от восторга.

            -- Благодарю вас, но я бы лучше остался дома. Я хотел пешком идти в лес.

            -- Не хотите?.. -- изумилась Елена Александровна. -- Как хотите!

            Она повернулась и ушла на балкон.

            Дурное расположение ее продолжалось. Елена Александровна хандрила. Гостей никого не было, а если бывали, то не интересные -- какой-то допотопный помещик с женой и дальние родственники Рязановой. Рязанова, видимо, скучала. Она по целым вечерам каталась верхом и, возвратившись усталая, одевала капот, распускала волосы и лениво прилегала на оттоманку, заставляя подростка играть Шопена.

            -- Ах, Верочка, ты не так играешь! -- доносился снизу ее голос. -- Разве можно так барабанить Шопена?

            Она садилась за рояль, и рояль начинал петь под ее пальцами. Капризные, страстные звуки доносились до меня. Я выходил на балкон и жадно слушал.

            Обыкновенно она скоро переставала, уходила в сад, и долго в тени густого сада мелькал ее белый капот.

            Со мной она стала любезней, оставляла меня после обеда "посидеть" и иногда спускалась до шутки.

            Барыня, видно, со скуки не прочь была даже пококетничать с учителем. Это я очень хорошо видел и держал себя настороже. Ей забава, а мне может кончиться плохо. С одной стороны -- капризная

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту