Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

32

же.

            Екатерина Александровна умоляющим тоном просила меня читать.

            Я раскрыл книгу наудачу и начал читать. Вероятно, под влиянием чтения старуха снова заснула.

            -- Благодарю вас... очень благодарю вас, -- горячо сказала Екатерина Александровна, пожимая мне руку. -- Вы устали... теперь не надо читать... Довольно... А на бабушку вы не сердитесь. Она ведь совсем больная... Вы не сердитесь... Вы придете завтра?.. Она привыкла к вашему чтению и сожалела, что вас не было... Вы, кажется, были больны?

            -- Я простудился...

            -- А плечо не болело... нет?..

            Я покраснел.

            -- Нет, не болело!.. -- ответил я.

            Она чуть заметно улыбнулась, но улыбка была добрая, хорошая улыбка.

            -- Не сердитесь и вы на меня! -- прошептал я, кланяясь.

            -- Я?.. за что?.. Я была виновата, а не вы... Вы были вправе сказать мне то, что сказали... Но только вы не так поняли... Впрочем, об этом когда-нибудь после...

            Она ласково кивнула мне головой, и я ушел торжествующий, что наконец эта гордая девушка заговорила со мною по-человечески и даже созналась, что была виновата.

            Начало было сделано. А там -- кто знает, что будет дальше.

            Я возвращался весело домой и всю дорогу припоминал роскошь комнаты и красоту этой загадочной девушки.

            Вот как люди живут!..

            И вспомнилась мне Лена... Смешная! Она все ищет, верно, какой-то "правды" в нашем захолустье... И она мне в это время показалась такой смешной, а наше захолустье таким мизерным!

            Я шел теперь твердым шагом по бойким улицам и смотрел кругом с уверенностью. Что-то говорило мне, что я не пропаду здесь, не погибну, а пробью себе дорогу и буду пользоваться жизнью полно, широко... Когда я пробьюсь, тогда и о правде можно будет подумать... Тогда и Леночка будет меня уважать... А теперь?.. Теперь и она, пожалуй, презирает меня... Несчастных все презирают... Лучше же быть молотом, чем наковальней. Наковальней?.. Избави бог!

         

      XI

           

            Наступил май месяц.

            Однажды, когда я пришел к Николаю Николаевичу, он объявил, что рекомендовал меня Рязанову и что тот просил на днях у него побывать. Генерал снова выразил уверенность, что господину Рязанову я понравлюсь.

            -- Вот Рязановой понравиться трудней... Она... взбалмошная бабенка, и муж ее чересчур балует... Сумейте и ей понравиться... Ну, тогда вы выйдете победителем...

            Сам генерал уезжал на днях в деревню.

            Я поблагодарил Николая Николаевича, и мы простились друзьями. Он облобызал меня, благословил, советовал ходить в церковь и просил осенью непременно побывать у него...

            -- Опять вместе будем работать... Ну, до свидания, мой молодой друг! -- торжественно проговорил Николай Николаевич, осеняя меня крестом. -- Да напишите мне, как вы покончите с Рязановым... Я просил за вас, и он обещал вас принять под свое покровительство. Сумейте только понравиться им. Особенно жене...

            "Херувим" тоже благословил меня, за что я поцеловал ее руку, пальцы которой, по обыкновению, были замараны в чернилах. С племянницей обменялись рукопожатиями.

            -- Не забывайте же нас!.. -- крикнул вдогонку Остроумов. -- Осенью еще, быть может, придется вам заработать хорошие деньги... Сами знаете, я труд ценить умею.

            Я про себя улыбнулся и

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту