Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

28

зачем же в больницу? Лучше здесь, я сама буду ухаживать! -- быстро проговорила Софья Петровна и сконфузилась.

            -- Ладно, я буду навещать. Завтра приеду, а теперь сделаем перевязку, потерпите немножко. Да мази этой не нужно, -- сказал он, отодвигая баночку с мазью, -- это, верно, вы? -- взглянул он на Софью Петровну.

            -- Я, доктор.

            -- Бросьте ее за окно лучше, а впрочем...

            Он не окончил и снова стал теребить мне плечо. Я терпел, но было очень больно. Доктор дернул сильней. Что-то хрустнуло.

            -- Больно, доктор.

            -- И отлично! -- проговорил он, не обращая внимания. -- Бинтов... есть бинты?

            Софья Петровна уже держала бинты наготове. Он сделал перевязку, обещал прислать фельдшера и ушел.

            Софья Петровна сказала мне, что он отказался взять за визит, и расхваливала доктора. Я находил, что он поступил глупо. Отчего не брать, когда предлагают?

            На следующий день я написал письма к генералу и старухе, что заболел и в течение двух недель быть не могу.

            В тот же вечер от Остроумова пришел писарь и принес мне целый портфель бумаг и, между прочим, коротенькую записочку от генерала, в которой он, соболезнуя о моем нездоровье, уведомлял, что посылает мне "для развлечения" несколько работы; на одну из них он просил обратить особенное внимание и писал, что если она будет удачна, то я буду вознагражден особенно; кроме того, для "подъема духа" он прислал несколько брошюр своего сочинения.

            Я поблагодарил Николая Николаевича за брошюры и обещал сделать работу. Работы было-таки порядочно. Видно было, что Остроумов очень заботился о моем здоровье.

            Софья Петровна со свойственной ей горячностью предлагала послать всю эту работу обратно и написать Остроумову, что он свинья.

            -- Ты, голубчик, не стесняйся отказаться от работы. Что с ними связываться? У меня есть деньги... -- конфузясь, проговорила она. -- Нам считаться нечего.

            Я, разумеется, отказался и охладил ее горячность. Генерал был мне нужен.

            Я просидел две недели дома и задыхался от попечений Софьи Петровны. В течение этого времени я сделал все, о чем просил Остроумов, и когда наконец доктор объявил, что я могу "опять попасть под дышло", я радостно вышел на улицу. Болеть бедному человеку не приходится.

           

            Был прекрасный весенний день. Солнце ярко сияло, оживляя бойкие улицы. Я шел к Николаю Николаевичу с намерением напомнить ему об обещании. Скоро лето, и, вероятно, он куда-нибудь уедет на дачу, и мне придется остаться на бобах и тронуть мои сбережения. Я недавно еще послал кое-что матери (я писал ей аккуратно каждую неделю), и хотя у меня и было рублей четыреста, но я очень боялся трогать мой запасный фонд без особенной нужды.

            Генерал, по обыкновению, был "занят", но весело приветствовал меня и крепко пожал руку. Взгляд его стал необыкновенно ласков, когда я подал большую записку о проведении железной дороги по среднеазиатской степи. Из его набросков я сочинил целую поэму с статистическими данными, с общими взглядами и с приблизительным итогом прибылей...

            Я уже привык к подобным работам, а потому мне не было никакого труда сочинить такую записку и нагромоздить в ней разных сведений, которые я выискивал из материалов, доставленных мне Остроумовым.

            Николай Николаевич

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту