Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

27

обо мне, любит меня, и... и... ничего мне не стоит...

            "Нет! -- решил я, -- и для меня, и для нее лучше, как придет время, расстаться тихо... Напишу ей письмо... объясню все. Она добрая, поймет, что она мне не пара".

            Такие мысли пробегали в моей голове, и мне стало жаль, что я ни с того ни с сего вдруг оскорбил Софью Петровну.

            -- Соня! -- проговорил я нежно, -- прости меня.

            Она изумленно взглянула на меня, поспешно утирая обильно льющиеся слезы.

            -- Прости меня, -- продолжал я, протянув ей руку. -- Я болен... Я нравственно болен. Ты понимаешь, что значит быть нравственно больным? -- прибавил я.

            Она не понимала, что хотел я сказать, и как-то жалобно взглянула на меня.

            -- Называй меня, Соня, как хочешь, и... и прости меня.

            Не успел я окончить, как уж Софья Петровна обливала горячими слезами мою руку и говорила, что я добрый, хороший, милый. Словом, перебирала весь лексикон нежных названий.

            -- И разве я могу на тебя сердиться, дорогой мой? Разве я могу? Ведь ты любишь же меня хоть немножко, ну, хоть вот такую капельку. Любишь?

            -- Конечно...

            -- Вот если бы ты обманывал меня, если бы ты, не любя, говорил, что любишь, вот тогда... тогда...

            Она приискивала выражение. Ее обыкновенно добрые глаза сверкнули зловещим огоньком.

            -- Тогда... тогда... тогда... уже я не знаю, что бы я сделала тогда. Однако я болтаю, а ты, быть может, хочешь отдохнуть. Да что же это доктор не идет? Как твое плечо?

            -- Болит.

            -- Господи! Как распухло! -- заговорила она, снова принимаясь осторожно натирать плечо мазью. -- Мерзкая тварь! Подлая тварь! -- повторяла она с сердцем. -- Из-за нее ты мог бы лишиться жизни.

            Наконец в одиннадцатом часу пришел молодой военный доктор. Он осмотрел мое плечо, несколько раз надавливал его и все спрашивал: не больно ли?

            -- Больно, доктор.

            -- А теперь? -- снова спрашивал он, надавливая в другом месте.

            -- Очень больно.

            -- Гм! Ну, а тут? -- опять давил он самым бесцеремонным образом в третьем месте.

            -- Ой, очень больно.

            -- Так, так. Везде больно! -- произнес он и устремил через очки сосредоточенный взгляд на плечо.

            Несмотря на боль, я не мог не улыбнуться, глядя на серьезное лицо доктора. В нем была какая-то комическая черточка, смесь добродушия с большим апломбом, невольно вызывавшая улыбку.

            -- Вы как? -- заговорил он, оглядывая беглым взглядом мою комнату.

            -- То есть как насчет средств? -- переспросил я, понимая, что он хочет сказать.

            -- Ну, да. Можете лечиться дома?

            -- Разумеется, господин доктор, -- подсказала Софья Петровна.

            Доктор обратил на нее сосредоточенный взгляд, так что Софья Петровна сконфузилась, но он, по-видимому, не обращал на нее никакого внимания, хотя и смотрел пристально; через минуту он отвел глаза и так же пристально стал смотреть на графин с водой. Наконец он проговорил:

            -- Вам надо недели две просидеть дома и надо, чтобы фельдшер ходил вам делать перевязку. У вас, видите ли, маленький вывих.

            -- А через две недели можно выходить?

            -- Надеюсь. А то, -- вдруг прибавил он, -- если дома неудобно, хотите в больницу? Я устрою вас. Вы студент?

            -- Гимназист.

            -- Нет, нет,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту