Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

25

в грустно-шутливый тон.

            -- Это старо, Крицкий!.. Скажите что-нибудь поновей!

            -- У меня все старое и на сердце и на языке!

            -- Опять? -- шепнула Екатерина Александровна. -- Однако я вас не держу... вы собирались... Верно, в клуб?

            -- А то куда же?

            -- Играть?

            -- Играть.

            -- Желаю вам выиграть.

            -- И за то спасибо.

            Офицер пожал руку девушки и ушел. В это время Марья Васильевна позвала меня.

            Я уселся в кресло и начал читать. А плечо болело сильней, но я не показывал виду. Я читал как-то машинально. Из соседней комнаты долетали звуки фортепиано, и я прислушивался к прелестной мелодии. Игра окончательно расстроила мои нервы, и, когда пробило девять часов, я поспешно вышел из комнаты.

            Проходя через залу, я снова встретился с Катериной Александровной. Она ходила взад и вперед быстрыми шагами. Очевидно, происшествие подействовало на ее нервы. От этого она и вернулась назад, хотя и стыдилась признаться в этом и сослалась на мигрень. В самом деле, как признаться, что почувствовала жалость к человеку, которого чуть было не раздавила?

            Завидев меня, она нерешительно остановилась на месте, но тотчас же пошла навстречу ко мне.

            -- Я снова должна извиниться перед вами за кучера, проговорила она, вскидывая на меня взгляд. -- Вы, кажется, ушиблись, и я готова...

            Она, видимо, затруднялась окончить речь и подняла на меня свои прелестные черные глаза. Теперь в них не было обычного гордого выражения; напротив, они глядели как-то робко, умоляюще.

            Я глядел ей прямо в лицо и с трепетом ждал, что она скажет.

            -- Вы человек труда... Я понимаю это... Очень может быть, что вам придется обратиться к врачу, и если вы позволите... если вам нужна помощь...

            Сердце у меня болезненно сжалось. Злоба душила меня. Я понимал, что она хочет сказать. Я молчал и ждал, что будет дальше.

            Но она совсем растерялась. Обыкновенный ее апломб пропал. В глазах стояли слезы.

            -- Вы не обидьтесь, пожалуйста, -- пролепетала она. -- Я хотела сказать, что если нужна помощь...

            -- Какая? -- тихо проговорил я, но проговорил таким голосом, что она испуганно посмотрела на меня и сделала несколько шагов назад.

            Она молчала... Молчал и я.

            -- Доктора или...

            -- Дать несколько денег бедному молодому человеку за ушиб? -- перебил я, чувствуя, что более не владею собою. -- Не нужно мне ничего! Если б я хотел получить десять рублей за ушиб, то я подал бы жалобу к мировому судье, но не взял бы от вас. А вы думали предложить мне деньги?.. Чтец!.. Он возьмет!.. Он нищий!.. Да вы с ума сошли? -- проговорил я, задыхаясь.

            Она совсем растерялась и ничего не отвечала. Я вышел вон из комнаты.

         

      IX

           

            "И как она смела, как смела! -- повторял я, вздрагивая от негодования при воспоминании об этой сцене. -- Как она решилась оскорбить меня таким предложением? Именно она, которую я и обожал и ненавидел в одно и то же время!" Мое самолюбие, впрочем, было несколько удовлетворено тем, что я ее оборвал и показал ей, что я не первый встречный нищий, который примет подачку.

            Однако плечо начинало болеть сильнее. Я взял извозчика и поехал домой.

            Софья Петровна осмотрела мое плечо, послала кухарку за доктором и немедленно

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту