Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

21

тоже скучно.

            Я пошел в комнату Софьи Петровны.

            Большая комната моей хозяйки сияла приветливостью и домовитостью. Все в ней было необыкновенно уютно и мило. На столе весело шумел блестящий самовар и сияла большая лампа, бросая яркий свет на всю обстановку. Мягкая светленькая мебель, цветы на окнах, олеографии в рамках, альбомы и безделушки, расставленные на столах, все блестело свежестью и чистотой, и все было у места. В углу стояла большая, пышная постель, скрытая от глаз безукоризненно чистым кисейным альковом. Входя в эту комнату, вы сразу чувствовали, что попали в гнездо аккуратной и опрятной хозяйки. Вас так и охватывало приятное чувство порядка и домовитости и располагало отдохнуть в этой комнате. Потому-то я, признаться, и любил обедать здесь и после обеда просиживать иногда час, другой в уютном гнезде, которое свила себе моя хозяйка.

            Ее в эту минуту не было в комнате, и я присел к столу.

            На чистой скатерти расставлен был хорошенький чайный прибор, а булки, свежее масло и сливки смотрели так аппетитно, что я с удовольствием собирался напиться чаю.

            Через несколько секунд из кухни вышла Софья Петровна в белом капоте и чепчике с голубыми лентами, из-под которого выбивались пряди белокурых волос. Она была очень недурненькая маленькая блондинка, мягких форм, с небольшим добродушным лицом, пухлыми щеками и вздернутым носом. Когда она подошла поближе, я заметил, что глаза ее были красны от слез.

            Я поздоровался с нею.

            -- Что это вы, Софья Петровна, нездоровы, что ли?

            -- Нет, ничего! -- проговорила она и вдруг нервно прибавила: -- А вы что так поздно?

            -- Зачитался.

            -- У старухи?

            -- Да, у старухи. Интересный роман попался.

            -- Ваша красавица приходила слушать?

            -- Приходила! -- проговорил я с раздражением, припоминая унижение, которому я ежедневно подвергался.

            -- И долго слушала? -- продолжала Софья Петровна, и, показалось мне, в голосе ее звучала сердитая нотка.

            -- Да что вы так ею интересуетесь, добрейшая Софья Петровна? Налейте-ка мне лучше чаю. Ужасно пить хочется.

            Она вдруг вспыхнула до ушей, взглянула на меня с нежным укором в глазах, хотела что-то сказать, но из груди ее вырвался только вздох, и она стала разливать чай.

            Я взглянул на нее. Странная мысль промелькнула в голове. "Не может быть!" -- подумал я и вдруг почувствовал, что краснею, как школяр.

            -- А что же вы сливок?

            -- Сливок? Я и забыл.

            -- Сегодня вы какой-то рассеянный. Видно, красавица ваша околдовала вас? -- попробовала она шутить, но шутка не выходила, и Софья Петровна, печальная, отхлебывала чай.

            -- Что же вы хлеба с маслом?.. Намазать?

            Она стала резать хлеб, а я смотрел на ее белую сдобную руку, проворно и аппетитно приготовлявшую мне хлеб с маслом.

            "Она недурна, -- пронеслось у меня в голове. -- Очень недурна!" -- подумал я, всматриваясь в хозяйку в первый раз с особенной внимательностью.

            -- Хотите еще чаю?

            -- Позвольте!

            Я выпил молча еще стакан. Софья Петровна тоже молчала и сидела за столом грустная, задумчивая.

            Убрали самовар, и мы пересели на диван.

            -- Знаете ли, что я вам скажу, добрый мой сирота, -- начала она в шутливом тоне, -- не влюбитесь вы в

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту