Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

20

его, бабушка, зовут мосьё Пьером? -- спросила однажды девушка слегка дрожащим голосом, причем верхняя губа ее вздрогнула и ноздри раздулись, точно у степной лошади.

            Я навострил уши. Сердце у меня забилось.

            -- Я так его называю, Катя... Короче. Мосьё Пьер так добр, что не обижается на больную старуху. Правда, мосьё Пьер?

            Я взглянул на молодую девушку и заметил устремленный на меня взгляд, полный презрения. Она, впрочем, тотчас же отвернулась.

            -- Ведь вы не обижаетесь? -- повторила старуха.

            -- Нет! -- глухо прошептал я и стал читать.

            Я читал, как теперь помню, роман Стендаля "Черное и белое". Положение героя романа напоминало мое собственное. Бедный энергичный молодой человек, без средств, без положения, пробивает себе дорогу и делается любовником молодой знатной девушки, которая сначала презирала его.

            Помнится мне, я читал с каким-то особенным наслаждением. Я, видимо, сочувствовал герою и принужден был сдерживать злобно-торжествующее чувство, готовое вырваться из моей груди. Я читал, вероятно, превосходно, потому что старуха уставилась на меня, а молодая девушка замерла. Я и сам забыл, что читаю по обязанности. Я помнил только, что я сам в таком же положении, и восторгался этим романом, в котором как бы нашел отклик на волнующие меня чувства.

            На маленьких часах пробило уже девять часов, в комнату вошла Марья Васильевна, но я не обращал ни на что внимания и продолжал читать, с особенным чувством прочитывая те сцены, где герой являлся торжествующим.

            Меня не прерывали; впрочем, может быть, и прерывали, но я не слыхал. Я перестал только тогда, когда Марья Васильевна громко сказала:

            -- Довольно, довольно, Петр Антонович. Княгиня просит вас перестать.

            Я остановился, взглянул вокруг растерянным взглядом и отодвинул книгу.

            -- Вы, мосьё Пьер, сегодня превосходно читали и даже увлеклись до того, что не заметили, как я вас несколько раз просила окончить, -- проговорила старуха ледяным тоном. -- Вам, верно, понравился роман? Герой его -- порядочный негодяй!

            Я ни слова не сказал, поклонился всем и, шатаясь, вышел из комнаты. Когда я уходил, мне послышалось, что молодая девушка проговорила:

            -- Вы, бабушка, хоть бы чаю ему предложили!

            Вслед за тем Марья Васильевна догнала меня и попросила вернуться.

            -- Мосьё Пьер... Останьтесь... Сейчас будем чай пить... Вы сегодня запоздали! -- проговорила старуха.

            Я поблагодарил, отказался и снова вышел из комнаты.

            -- Странный молодой человек! -- прошептала старуха, не стесняясь, что я могу ее слышать.

            Когда я вышел на улицу, меня душила злоба, и слезы полились из глаз.

         

      VII

           

            В начале одиннадцатого часа я вернулся домой, раздраженный и злой. Вошел в свою конуру, гляжу: на письменном столе, вместо прежней гадкой лампы, стоит новая, и неясный свет мягко льется из-под светло-синего колпака. Это был новый сюрприз моей хозяйки.

            Я присел на кресло, как через несколько минут меня окликнула наша кухарка.

            -- Вам что?

            -- Чай пить будете?

            -- Давайте, пожалуй.

            -- Сюда самовар вам?

            -- Сюда.

            -- А то ступайте к барыне. Она сама еще не пила. С девяти часов вас дожидается. Два раза самовар грела. Одной пить

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту