Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

16

Надо заметить, что я ему ни на что не жаловался, и, вероятно, он говорил о моем терпении более для округления речи. Кроме того, любимым коньком его было говорить о недостатке благочестия в молодых людях.

            -- Веры нет, оттого и сомнения лезут в голову. Вы, Петр Антонович, теперь, надеюсь, изменились, а? -- шутливо трепал он меня по плечу. -- У вас теперь настоящий взгляд на вещи? Молитесь вы, голубчик, богу?

            -- Молюсь.

            -- То-то. Молитесь и терпите, и бог за все вам воздаст сторицей.

            Однако сам-то он воздавал за мои труды далеко не сторицей. Насчет этого он был крепкий человек. Работы на меня он наваливал по мере того, как я ему более нравился. Месяца через два он стал давать мне столько работы на дом, что я едва справлялся. Тем не менее я аккуратно исполнял все, что только он мне не поручал, решившись ждать и воспользоваться его связями и знакомствами.

            Как кажется, он считал меня трудолюбивым, усердным малым, способным только на черную работу, и не замечал, что я нередко писал ему докладные записки собственного сочинения, а он с обыкновенной наивностью еще за них похваливал меня.

            -- Хорошо, прекрасно, молодой человек. У вас слог кристаллизуется, и вы совершенно верно воспроизводите мои мысли. Маленькая поправка, -- и ваш труд прекрасен... Прочти, мой херувим, -- обращался он к супруге. -- как точно Петр Антонович изложил мои мысли.

            И "херувим" (далеко, впрочем, не похожий на херувима) вскидывал свои глаза и переносил на меня частицу обожания к мужу за то, что "Никс" хвалил меня.

            -- Петр Антонович прекрасно пишет, Никс, с тех пор как стал работать под твоим наблюдением.

            -- Наташа, дружок, прочти и ты!

            Подлетала племянница и говорила, что прочтет, и тоже считала долгом сказать мне ласковое слово.

            А я стоял молча и про себя таил злость, глядя на такое наивное нахальство.

            До времени мне не было никакого резона расходиться с Остроумовым, хотя работы было и порядочно. Изредка я обедал у него, а месяца через два получил даже приглашение заходить, когда вздумается, "поскучать по вечерам".

            -- Боже сохрани вас, молодой человек, ходить по клубам, -- внушительно заметил при этом Остроумов, -- вы еще очень молоды, и вам надо быть в семейных домах... Только семья сохранит вашу... вашу неиспорченную натуру.

            "Херувим" подтвердил слова генерала. Вообще "херувим" был эхом "ангела". Что ангел скажет, то херувим непременно повторит.

            Я иногда заходил по вечерам к генералу. Сам он редко бывал дома, и мы просиживали вечера втроем. Обыкновенно генеральша говорила о муже, и скука была страшная. Племянница со мной чуть-чуть кокетничала, когда не было другою мужчины, и это меня бесило. В самом деле, точно я был куклой для этой дуры!

            Я предпочитал заходить к ним по вторникам, когда у них бывали Рязановы, муж и жена. Жена -- молодая, красивая барыня, веселая, кокетливая и приветливая, а муж, некрасивый человек лет сорока, с умным, строгим лицом, как говорили, готовился делать блестящую карьеру. Он изредка заезжал с женой к Остроумовым по вторникам. Признаться, мне очень хотелось попасть на службу к Рязанову. Он был человек несомненно умный и не обратил бы внимания, что у меня нет чина. Главное, увидал бы он, как я могу работать. Но он, разумеется,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту