Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

9

человек, звать Пьером... Вы позволите?

            И, не дождавшись ответа, старуха обратилась к пожилой даме:

            -- Кто у нас Пьер был?.. Ах, я опять забыла... напомните мне, Марья Васильевна.

            -- Пьер?.. Да племянник ваш, княгиня, Пьер...

            -- Вот вспомнила! -- с неудовольствием перебила старуха. -- Нашли кого вспомнить!.. Я его в дом не пускаю, а она... Вы нарочно, кажется, хотите меня раздражать... Кто же у нас Пьер, ну?..

            -- Крестник ваш, княгиня...

            Старуха замотала капризно головой.

            -- Еще Пьер Ленский, сын Антонины Алексеевны.

            Старуха заморгала глазками. Марья Васильевна в смущении снова поднесла флакон с солями.

            -- Ах, вы меня совсем не жалеете... Каких это вы все Пьеров вспоминаете?..

            Она озабоченно стала припоминать, и вдруг лицо ее оживилось.

            -- Ну, вот вы не могли вспомнить, а я вспомнила. Помните, у покойного мужа комнатный мальчик был... славный такой... мы его Пьером звали...

            Через минуту старуха забыла уже Пьера и, обратившись ко мне, заметила:

            -- Я вас беру, молодой человек, к себе чтецом. О времени и об условиях с вами переговорит Марья Васильевна... Я вас не обижу...

            Она кивнула головой. Я поклонился и вышел из комнаты. Вслед за мной вышла и Марья Васильевна. Условия были следующие: приходить читать от семи до девяти часов вечера, за это предлагалось тридцать рублей.

            Я согласился. О подробностях Марья Васильевна обещала поговорить впоследствии.

            -- Вы понравились княгине, -- проговорила эта женщина, ласково взглядывая на меня. -- Постарайтесь же оправдать ее доверие. Завтра приходите в половине седьмого.

            Когда я уходил, в комнате раздался шелест. Я обернулся и мельком увидел красивую молодую девушку, выглядывавшую из дверей.

            Я был на пороге, когда до меня донесся ее голос:

            -- Неужели он согласился?

            -- Да! -- тихо отвечала Марья Васильевна.

            В голосе девушки было столько изумления, что я обернулся, но ее уже не было в комнате.

            Старый лакей проводил меня до прихожей и взглянул на меня с удивлением.

            -- Поладили? -- спросил он.

            -- Да.

            -- Удивительно!..

            И швейцар изумился, что я так долго был наверху, и, когда я дал ему гривенник и объявил, что буду приходить каждый день читать старухе, он не мог скрыть своего изумления и проговорил:

            -- Чудеса!

            От старухи я пошел на Сергиевскую улицу к господину, желавшему иметь "способного секретаря"...

            Успех моих первых шагов в Петербурге радовал меня, и я шел в Сергиевскую бодрый и довольный, в полной уверенности, что неглупому человеку нельзя пропасть в большой столице.

         

      IV

           

            Я скоро отыскал дом, указанный в объявлении. Швейцар заметил, что генерал живет во втором этаже, и при этом прибавил:

            -- Только вряд ли вас, господин, примут... Генерал очень занят...

            -- Однако в газетах объявлено, что его можно видеть до трех часов.

            -- Так вы по объявлению?.. Попробуйте... Только едва ли!.. Генерал теперь пишет... Мне только что лакей ихний говорил...

            Однако я все-таки поднялся во второй этаж и тихо позвонил у двери, на которой блестела медная дощечка с выгравированной на ней крупной славянской вязью: "Николай Николаевич Остроумов".

 

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту