Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

45

мне делать с этим сумасшедшим!" -- подумала молодая женщина и решилась прибегнуть к хитрости.

            -- Послушайте, Владимир Алексеевич, я вижу, что вы серьезно любите, но потребую от вас испытания...

            -- Какого хотите...

            -- Подождите шесть месяцев... Это недолгий срок... Мы будем переписываться. И если вы будете так же любить меня, то тогда...

            -- Что тогда? -- воскликнул просиявший мичман.

            -- Тогда являйтесь ко мне и... я посмотрю... Быть может, я соглашусь за вас выйти замуж.

            -- О господи... Такое счастье!

            И мичман, не помня себя от восторга, в знак благодарности, бросился целовать руки. И пассажирка позволила ему выражать свою благодарность таким образом. Ведь они скоро навсегда расстанутся! Они просидели еще несколько времени. Он говорил ей о своих будущих планах, о том, как будут они жить вдвоем, шептал о своей любви и снова целовал руки, снова говорил и опять целовал... А мраморная вдова слушала этот влюбленный лепет с тайной радостью, и когда опустились сумерки, ей все не хотелось уходить...

            "Ведь мы видимся в последний раз!.. Он завтра уходит в море..."

            Часы где-то пробили десять, а они все еще сидели, и рука ее была в руке мичмана.

            -- Пора, -- прошептала, наконец, она, вставая. -- Прощайте, милый юноша!..

            И с этими словами вдруг обвила его шею и прильнула к его губам.

            -- Теперь идите, -- почти гневно шепнула она, отталкивая мичмана... -- Вот вам на память... Пишите!..

            Она выдернула из волос розу и подала ее Цветкову.

            Трепещущий от счастья, он прижал розу к губам и прошептал:

            -- Так через шесть месяцев...

            -- Через шесть... Уходите... Уходите... Прошу вас...

            Он ушел, поминутно оборачиваясь, чтобы взглянуть на белеющую в темноте фигуру, медленно следовавшую за ним.

            Вернулся он на клипер в одиннадцатом часу, чувствуя себя таким счастливым, как никогда, и бережно спрятал розу в шифоньерку.

            -- Что, брат Егорка, ведь хорошо, а? -- неожиданно обратился он к вошедшему Егорке.

            -- Точно так, ваше благородие!.. Ужинать не угодно ли?

            -- Ужинать?! Кто нынче ужинает?..

            Егорка сперва подумал, что барин спятил с ума, а потом решил, что, видно, они с пассажиркой "договорились", наконец, на берегу.

            Цветков заглянул в кают-компанию. Там, кроме Ивана Ивановича да отца Евгения, никого не было. Все были на берегу.

            Увидавши счастливое, радостное лицо мичмана, дедушка недовольно крякнул и решил, что пассажирка его обманула, обещаясь уговорить своего сумасшедшего поклонника.

            "Верно, позволила ему ехать за ней", -- с тревогой подумал он, прослышав от Евграфа Ивановича, что Цветков у него берет пятьсот долларов.

            -- Что так рано с берега, Владимир Алексеич? -- спросил Иван Иванович.

            -- Да нечего делать на берегу...

            -- А наши все закатились в театр, а оттуда ужинать и, конечно, с дамочками...

            -- И пусть себе. Не завидую.

            И Цветков скоро ушел в свою каюту, чувствуя потребность быть одному, и стал строчить горячее послание к Вере Сергеевне.

            Когда на другой день клипер ушел в море, следуя, по телеграфному предписанию адмирала, в Калькутту, и дедушка увидал, что Цветков весел и счастлив, как вчера, старый штурман окончательно стал

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту