Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

44

стоявшую в конце аллеи, под прохладной тенью густолиственного тамаринда {Тамаринд -- тропическое вечнозеленое дерево.}. -- Садитесь, а то жарко ходить! -- прибавила она...

            Он сел с видом обиженного ребенка, у которого вдруг отняли игрушку, и сказал:

            -- Не смейтесь, Вера Сергеевна!.. То, о чем я хочу говорить, для меня очень важно... очень...

            И, "волнуясь и спеша" {..."волнуясь и спеша"... -- нередко встречающаяся в произведениях Станюковича цитата из стихотворения Н.А.Некрасова "Памяти приятеля" (1853).}, он объявил, что положительно не в состоянии перенести с ней разлуки. Он бросит клипер и поедет за ней.

            -- Зачем? Чего вы хотите? На что надеетесь? Ведь я говорила вам, что не могу ответить на ваше чувство!..

            О, он ничего не требует... Он только молит не прогонять его и позволить ему быть поблизости от нее, видеть это божественное лицо, слышать этот дивный голос... Жизнь без нее будет одним страданием... Он убедился в этом за те три дня во время шторма, в которые он не видал ее... Он будет ждать год, два, целую вечность... и когда она убедится, что привязанность его глубока и беспредельна, тогда, быть может...

            Он не смел докончить и, вдруг охваченный молодой страстью, с глазами, блестевшими от навертывавшихся слез, схватил эту маленькую ручку и припал к ней, покрывая ее беззвучными поцелуями.

            И листья тамаринда тихо шелестели над головой мичмана и словно насмешливо шептали: "Он ничего не требует".

            Молодая женщина не отнимала руки. Эти горячие поцелуи среди тишины и прелести тропического сада взволновали и эту мраморную вдову, так долго жившую лишь воспоминаниями о прежней любви. И ее замерзшее сердце оттаивало под ними, как хрупкая льдинка под вешним солнышком. Полузакрыв глаза, она чувствовала, как жгучая истома разливается по ее существу, и в голове ее вдруг мелькнула мысль: "А что ж, пусть едет!"

            Но в следующее же мгновение явился вопрос: "Зачем? Не идти же ей, тридцатилетней вдове, за этого юного сумасброда. Он и она -- нищие. Хороша была бы пара!"

            И она, не без тайного сожаления, высвободила свою горячую руку и заметила строгим тоном, подавляя невольный вздох:

            -- Не нервничайте, Владимир Алексеич. Ваша любовь скоро пройдет. Вспомните, сколько раз вы клялись в любви? -- прибавила она, припоминая слова дедушки.

            Мичман виновато опустил свою кудрявую голову.

            -- То была не любовь! -- промолвил он.

            -- А что же?

            -- Ерунда! -- решительно заявил мичман.

            -- И теперешняя будет тем же, -- улыбнулась Вера Сергеевна.

            -- Неправда! -- горячо возразил Цветков. -- Хотите, сейчас докажу?..

            -- Нет, не надо... Верю... верю, -- испуганно прошептала молодая женщина.

            -- Так умоляю вас, позвольте мне ехать!..

            -- Образумьтесь, Владимир Алексеич!.. Ваша служба... карьера.

            Мичман горько усмехнулся.

            Он готов был броситься за нее в океан, а она говорит о службе, о карьере...

            -- Но я не допущу этого безумия. Я не хочу, чтобы вы ехали, слышите ли?

            Мичман мрачно опустил голову.

            -- А я все-таки поеду, -- решительно сказал он. -- Я не могу. Я не подойду к вам, если вы запрещаете, но издали буду смотреть на вас... А это разве не счастье! -- воскликнул он.

            "Господи! что

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту