Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

39

Казалось, что и вы показывали мне расположение, Вера Сергеевна... Не конфузьтесь, пожалуйста, -- вставил Степан Дмитриевич, заметив, что пассажирка достала платок, чтобы скрыть едва удерживаемый смех, -- я не мальчик, а человек солидный, мне сорок лет, и я пришел к вам с серьезными намерениями... с очень серьезными и основательно обдуманными... Давно собирался я вкусить счастия семейной жизни, но до сих пор не встречал особы, которая... которая внушила бы мне глубокое чувство, пока не встретил под небом далекой Америки вас...

            Степан Дмитриевич остановился, чтобы вытереть надушенным платком пот, обильно струившийся по его лицу, и с большим одушевлением продолжал:

            -- Я -- человек не злой, характер у меня ровный, и я буду любить и хранить вас, как дорогую жемчужину... Служебное положение мое обеспечено, и у меня кое-что есть на черный день... Смею надеяться, что вы, после тяжелых испытаний, захотите тихой пристани и осчастливите одинокого человека, давши слово быть его другом и женой, -- с чувством произнес старший офицер. -- Через шесть месяцев мы вернемся в Россию. Ждать недолго. Надеюсь, и я вам нравлюсь, Вера Сергеевна? -- закончил Степан Дмитриевич не без самоуверенной улыбки и ждал ответа.

            Но пассажирка молчала, давно склонив голову, чтобы скрыть смеющееся лицо. Этот самоуверенный тон был так комичен!

            Степан Дмитриевич, имевший несчастие считать себя неотразимым мужчиной, объяснил это молчание совсем иначе и, любуясь бюстом пассажирки замаслившимися глазками, проговорил нежным, ласковым шепотом:

            -- Милая Вера Сергеевна!.. Не конфузьтесь! Поднимите головку... взгляните на меня... Ведь вы согласны, да?.. Не волнуйтесь, ради бога... Вы молчите?.. Ну протяните вашу прелестную ручку в знак согласия...

            Пассажирка подняла голову и, стараясь быть серьезной, чтобы не оскорбить Степана Дмитриевича, ответила, кусая губы:

            -- Благодарю за честь, но... я не собираюсь замуж.

            Степан Дмитриевич опешил и наивно спросил:

            -- Значит, вы отказываете?

            -- Как видите...

            -- Но, быть может, это не решительно... Вы подумаете и...

            -- Нет, Степан Дмитрич, решительно...

            -- В таком случае... извините... А я, признаться, надеялся... Что ж... Ошибся... Надеюсь, это между нами... Дай вам бог счастия, Вера Сергеевна.

            И, шаркнув ножкой, как обучали его в корпусе, Степан Дмитриевич, скушавши на своем веку пятый отказ, с достоинством удалился, не столько обиженный, сколько изумленный.

            "Я считал пассажирку гораздо умнее. Оказывается, совсем глупая бабенка!" -- высокомерно подумал Степан Дмитриевич.

            Однако он был красен как рак, когда вошел в кают-компанию, и не имел прежнего торжественного вида.

            Обед в кают-компании в это воскресенье прошел как-то натянуто. Все точно стеснялись чем-то и недружелюбно посматривали друг на друга. Взгляды прояснялись лишь только тогда, когда обращались на пассажирку. Она была в светлом высоком платье, по обыкновению любезная, приветливая и ослепительная. Капитан предпочтительно занимал ее, повторяя старые рассказы, и часто путался. Степан Дмитриевич, хоть и по-прежнему победоносно покручивал усы, но казался несколько раздраженным. Бакланов сидел с "разбитым сердцем", милорд был мрачен, а кругленький чистенький доктор

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту