Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

38

что-то опять загрустил. Как бы не натворил глупостей! Уж вы его образумьте, Вера Сергеевна. Вас он послушает.

            -- Каких глупостей? -- спросила пассажирка, и в голосе ее дрогнула испуганная нотка.

            -- А кто его знает. От этого сумасшедшего можно всего ожидать. Пожалуй, захочет бежать за вами, и тогда прощай его служба. Жаль будет. Малый он славный, и сердце золотое, и офицер блестящий... Я его очень люблю... Одна беда, -- улыбнулся дедушка, -- как влюбится, так ему море по колена на первых порах. Совсем отчаянный становится... Уж вы урезоньте его... Уедете вы, и он придет в себя... Отходчивый!

            -- Отходчивый? -- протянула пассажирка. -- Ну конечно, эта блажь скоро пройдет. Благодарю, что предупредили, милый дедушка. Постараюсь убедить его не дурить...

            -- Только теперь ему ни полслова, а то непременно удерет за вами. Сумасброд на редкость и упрям, как лошак.

         

      XII

           

            Приглашать пассажирку обедать в это воскресенье в кают-компании пошел, по обыкновению, старший офицер, но в этот раз всем невольно бросилась в глаза какая-то особая торжественность и в лице, и во всей плотной, небольшой и неказистой фигуре Степана Дмитриевича. Он был по-праздничному, в виц-мундире, с Станиславом на шее и Анной в петлице {...с Станиславом на шее и Анной в петлице... -- Станислав -- польский орден, с 1831 года вошедший в состав российских орденов; Анна -- орден св. Анны, учрежденный с 1797 года.}, весь сияя, как хорошо отчищенная медная пушка. Лысина была тщательно зачесана, редкие волосы напомажены, усы подфабрены, и весь он благоухал, нисколько не пожалевши духов.

            В таком великолепии явился он после доклада Чижикова перед пассажиркой и после приветствия, пожав ей руку, сел в кресло и сказал:

            -- От лица всей кают-компании явился к вам, Вера Сергеевна, покорнейше просить сделать честь и пожаловать к нам сегодня откушать. Надеемся, вы осчастливите нас своим посещением, не правда ли? -- прибавил Степан Дмитриевич и стал крутить усы, взглядывая на пассажирку с победоносным видом обаятельного мужчины.

            Пассажирка любезно поблагодарила и обещала быть.

            Обыкновенно после подобного приглашения Степан Дмитриевич, сказав два-три слова, удалялся, но на этот раз он плотнее уселся в кресле, выпятив грудь колесом, и после небольшой паузы проговорил:

            -- Увы! это последнее воскресенье, что мы видим вас на клипере, божественная Вера Сергеевна. Еще три дня, и клипер осиротеет, как только бросит якорь в Гонконге. Вам не жаль покидать нас? Никого не жаль?

            -- Напротив, всех жаль. Все так баловали меня своим вниманием.

            "Лукавишь", -- весело подумал Степан Дмитриевич и продолжал, отставив чуть-чуть вбок свою коротенькую толстую ножку.

            -- Но вы ни о чем не догадывались? Вы не заметили, что с моей стороны было нечто большее, чем простое внимание? -- не без пафоса проговорил старший офицер, и его маленькие глазки еще более сузились и словно хотели совсем спрятаться от полноты чувств.

            "Вот оно, начинается!" -- со страхом подумала пассажирка и промолвила:

            -- Как же, я видала вашу доброту и заботливость и очень вам благодарна.

            -- Не совсем то, далеко не то, Вера Сергеевна... Не одна заботливость, не одна доброта, а чистосердечно скажу: более серьезное чувство...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту