Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

30

она, охваченная ужасом.

            И, схватывая его руку, ласково и нежно, взволнованным голосом прибавила:

            -- Боже! Какой вы сумасшедший!

            Она невольно восхищалась этой безумной, чисто славянской выходкой, испытывая в то же время эгоистически-приятное чувство женщины, из-за которой человек готов совершить невозможную глупость. А легкомысленный сумасброд, счастливый, что теперь не может быть сомнения в его любви, задержал на мгновение похолодевшую ручку пассажирки в своей руке и быстро поцеловал ее в темноте.

            И опять спросил:

            -- Ответьте же, Вера Сергеевна. Нравится вам Бакланов?

            -- С чего вы это взяли? Нет.

            -- И милорд не нравится?

            -- Вот нашли...

            -- Значит, никто? -- радостно воскликнул мичман.

            -- Никто особенно, но вы -- больше других, недаром мы с вами приятели. И останемся, если вы не станете больше делать глупостей... Я очень тронута вашей привязанностью и ценю ее, но, кроме дружбы, ничем не могу отплатить вам. Простите, милый Владимир Алексеич, и не сердитесь... Постарайтесь забыть меня... И что бы могла я дать вам, -- с оттенком грусти прибавила мраморная вдова. -- Во мне уж нет свежести чувства... Мне тридцать лет, а вы... вы совсем юный.

            Сердиться на нее? Да он бесконечно счастлив ее дружбой и больше ему ничего не надо. Разве он не понимает, что она его полюбить не может... Но он надеется, что она по крайней мере не порвет с ним знакомства и позволит ему писать ей и, быть может, напишет ему сама... А чтобы забыть ее...

            Он только усмехнулся.

            -- Очень рада буду получить от вас весточку и отвечу вам... А пока, чтобы все было по-старому, не правда ли? Вы больше не будете говорить мне о вашей... привязанности... Обещаете?

            -- Вам так это... неприятно? -- спросил он.

            -- Не все ли вам равно, почему я вас прошу об этом... Так обещаете? -- шепнула мраморная вдова, и -- показалось Цветкову -- в голосе ее опять звучала грустная нотка.

            Он обещал, и пассажирка ушла, позволив ему еще раз поцеловать свою руку.

            Оставшись один, Цветков полной грудью крикнул:

            -- Вперед смотреть!

            И этим радостным криком он, казалось, возвещал океану о своем счастье.

            Свет погас в капитанской каюте, а пассажирка долго еще не спала. Эта песнь любви все еще звучала в ее ушах, и образ кудрявого мичмана несколько времени стоял перед ее глазами.

            -- Какие влюбчивые, однако, эти моряки! -- шепнула она и засмеялась.

         

      IX

           

            Прошла еще неделя. Погода, по-прежнему, стояла великолепная, но пассажирка стала реже показываться наверху, особенно после заката солнца, когда наступили роскошные южные ночи, располагающие к излияниям. Она также, видимо, избегала разговоров наедине. Исключение составлял дедушка Иван Иванович.

            Для молодой женщины не было, разумеется, секретом, что почти все офицеры неравнодушны к ней и готовы перессориться из-за малейшего предпочтения, в виде улыбки или ласкового слова, сказанного ею кому-нибудь из ее ревнивых поклонников. Приходилось всегда быть настороже, испытывая первый раз в жизни неудобство положения хорошенькой женщины, и притом одной, среди этих "добрых" влюбчивых моряков, которые уж чересчур удостоивали ее своим любезным вниманием и ни на минуту не оставляли без своего

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту