Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

19

окончательно один восторг... Как вы об этом полагаете, Артемий Нилыч? -- обращается фельдшер к боцману Матвееву.

            -- Ну ее к чертовой... тетеньке! Из-за их только неприятности! -- недовольно промолвил боцман, которому еще сегодня утром попало от старшего офицера за ругань, раздававшуюся на баке во время обычной утренней уборки клипера, когда пассажирки спали и боцман, рассчитывая на их крепкий сон, дал полную волю своей артистической импровизации.

            -- А вы, Артемий Нилыч, уже потерпите, пока пассажирки. Что делать! -- успокаивал боцмана фельдшер. -- И напрасно вы насчет Анны Егоровны так выражаетесь. Очень она славная девица... Такая белая, рассыпчатая... Одно слово: бельфамистая... И разговор у нее деликатный... Сейчас видно, что видала людей...

            -- С ней подлец Чижиков шуры да муры. Все около нее липнет в каюте по своей должности. Ловок он, бестия, насчет девок. В Кронштадте двух горничных облестил! -- не без зависти заметил рябой и некрасивый баталер.

            -- Станет она с вестовым заниматься! -- воскликнул фельдшер, обижаясь за горничную. -- Она не какая-нибудь кронштадтская чумичка, а понимает обращение, с кем и как... недаром в загранице жила. Какая ей компания вестовой!.. На нее офицеры и гардемарины зарятся... Так и сторожат, как она в палубе покажется, а вы: вестовой! Вчера вечером... смеху было, -- продолжал Завитков и рассмеялся.

            -- А что?

            -- Поджидал этто Анну Егоровну артиллерист Евграф Иваныч в палубе, все выглядывал из своей каюты: не идет ли? Думал: никто не видит, а я притулился за машиной и жду... От фонаря вижу, как он, весь красный, глаза пялит. Ладно. Прошло так минут с пять времени, спускается Аннушка с трапа с чайником -- за кипятком к камбузу, идет это тихонько, -- а он ей рукой машет. "Не хотите ли, говорит, Аннушка, на мою каюту полюбопытствовать. Отличная у меня каюта. Я вам, говорит, разные вещицы покажу..."

            -- Ишь, дьявол... "каюту"! Рожа-то у него вроде швабры, а туда же! -- воскликнул с веселым смехом боцман Матвеев.

            -- То-то мне и смешно было.

            -- Что ж она, пошла? -- нетерпеливо раздались голоса.

            -- Не пошла... "Очень, говорит, вам мерси, но в каюту не согласна". Так Евграф Иваныч только заржал от отчаянности и захлопнул двери.

            Веселый смех над пожилым артиллерийским офицером разразился среди кучки. Все, видимо, были рады неудачному исходу его авантюры.

            А фельдшер продолжал:

            -- Идет, значит, Анна Егоровна дальше, как к ней откуда ни возьмись гардемарин Касаткин... Тоже, вихрастый, ее сторожил.

            -- Пройти, черти, не дают!

            -- "Ах, какая вы, Аннушка, хорошенькая. Позвольте вас поцеловать, упользоваться случаем". Это он тишком говорит, а сам, не будь дурак, облапил ее и пробует, значит, из какой-такой материи у нее кофточка...

            -- Ах шельмец!

            -- Она вырываться. "Оставьте, говорит, молодой человек". А Касаткин ей: "Простите, говорит, очень вы мне нравитесь", и чмок, чмок, -- два раза в шею поцеловал, да и был таков...

            -- Ишь ты... отчаянный какой! -- с сочувственным смехом промолвил Матвеев... -- Будет ему от капитана, если Аннушка да пожалуется своей барыне... Он его отчешет да на сальник (салинг) на высидку пошлет...

            -- И поделом: не приставай! -- заметил фельдшер.

           

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту