Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

15

Здесь-то и совсем почти генералов нет, не то что в России.

            -- А сказывали: американская генеральша!.. Тут вот рядом сбоку ванная, ежели пожелаете, примерно, скупаться по жаркости...

            -- Славно у вас... Ровно как в городе...

            -- Нельзя... командирское звание! -- не без достоинства заметил Чижиков. -- А вот для вас каютка, Анна Егоровна, -- продолжал вестовой, уводя Аннушку из капитанской каюты и указывая на крошечную каютку, сейчас за дверью, у трапа. -- Тесновато маленько, Анна Егоровна. Мне-то, по матросскому моему званию, привычное дело, а вам, при вашей, можно сказать, деликатности, не такое бы следовало помещение.

            Аннушка ласково усмехнулась, взглядывая на обходительного, любезного вестового, говорившего ей комплименты, и заметила, смеясь:

            -- Не барыня -- потеснюсь. Всяко жили. А вы со своим барином как же?

            -- А мы наверху, в рубке. Надо, говорит, дамам уважение сделать и "постеснироваться". Он у нас, Анна Егоровна, -- конфиденциально сообщил Чижиков, улыбаясь своими плутоватыми глазами, -- даром что человек старый и грузный, а очень почитает женский пол. С мужчинами, ежели по службе, прямо сказать, зубастая щука, а с вашей, примерно, сестрой -- вроде бытто теленка... А я, значит, Анна Егоровна, назначен к вам, буду приходить сюда справлять свою часть: накрыть на стол, подавать кушать, все как следовает.

            -- Я вам помогать стану, -- добродушно промолвила Аннушка.

            И, войдя в каютку, она сняла шляпку и стала было снимать тальму, как вестовой помог ей, подхватил плащ и повесил на крючок.

            -- Благодарствуйте!

            Аннушка оправила свое праздничное яркое шерстяное платье, обрисовывавшее крупные формы ее полной высокой фигуры, и медленно, с серьезным лицом, стала креститься на маленький образок, висевший в углу.

            Затем она присела на койку и радостно сказала:

            -- И как же я рада, что господь привел возвращаться в Россию да со своими встретиться. Совсем на чужой стороне стосковалась. Кабы не жаль было барыни, кажется давно бы убежала.

            -- Все в Америке жили? -- спрашивал Чижиков, стоя у порога и покручивая усы, и в то же время чутко прислушивающийся, не идет ли капитан с гостями.

            -- В Америке.

            -- Сторона, сказывают, вольная.

            -- Вольная-то вольная, и живут люди чисто, и обращение учтивое, особливо с нашей сестрой, а все чужая сторона... К своим так и тянет... Батюшка с матушкой да сестры с братом в деревне живут, и повидать их жду не дождусь... Как приедем, сейчас отпрошусь у барыни в деревню погостить.

            -- А барыня, значит, добрая?..

            -- Добрая... и меня на волю отпустила и исхлопотала за батюшку у своего брата... Отец-то ее помер...

            -- Нонче и всем скоро воля выйдет, -- заметил Чижиков и спросил: -- А вы, Анна Егоровна, по-ихнему говорить умеете?

            -- Научилась. Восемь лет здесь жили.

            -- Ишь ты! Поди трудно научиться?

            -- Вовсе нетрудно.

            -- Однако пока прощайте, Анна Егоровна. Господа, кажется, идут! А я вам сюда подам... маленький столик накрою. Какого вина прикажете: красного или белого?

            -- Все равно... Вы не беспокойтесь, Иван Матвеич.

            -- Очень даже лестно для вас услужить, а не то что беспокойство, Анна Егоровна! -- проговорил Чижиков, бросая выразительный взгляд

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту