Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

10

Но тут я ему задал "ассаже" {...я ему задал "ассаже" -- то есть осадил, образумил.}. Какое ему дело -- разрядился я или нет? И с чего он взъерепенился, скажите на милость? Кажется, ничего нет позорного встретить даму?.. А, главное, сам-то он ради пассажирки франт франтом оделся... Ей-богу, вот увидите... И каюту изукрасил как! Везде китайщина и японщина... На столе букеты роз. К обеду шампанское... За что же мне-то попало?

            -- И не так еще попадет, Владимир Алексеич! -- промолвил Иван Иванович.

            -- За какие такие дела, дедушка?

            -- А все из-за этой пассажирки.

            -- Она-то тут при чем?

            -- А притом, что все вы из-за нее с ума посходите... Уж вот вы, батенька, горячку запороли... непременно встречать ее захотели... Еще насмотритесь на пассажирку. Переход-то длинный.

            -- А сколько, примерно, времени?

            -- Да уж никак не меньше трех недель.

            -- И чудесно, дедушка! -- воскликнул мичман.

            -- Что чудесно?

            -- Она три недели будет с нами.

            -- Эх вы... ненасытные! Мало вам, что ли, влюбляться на берегу -- еще в море захотели! -- заметил, улыбаясь, дедушка. -- Сколько у вас будет соперников. Друг дружку станете ревновать.

            -- Она ни на кого из нас не обратит внимания, дедушка.

            -- Ну так вы и совсем взбеситесь. Помяните мое слово!

            Цветков уже весело смеялся, слушая дедушку, забыл о "разносе", полученном от капитана, и все время нетерпеливо посматривал на часы.

            В это время в кают-компанию вошел Игнатий Афанасьевич в новой паре, в чистой рубашке, повязанной каким-то необыкновенным бантом, приглаженный, прилизанный и выбритый.

            -- Браво, Игнатий Афанасьич! Совсем вы молодцом! -- воскликнул Цветков.

            -- Того и гляди в Игнатия Афанасьича пассажирка влюбится! -- заметил кто-то.

            -- А пусть влюбится! -- невозмутимо произнес Игнатий Афанасьевич, вызывая общий смех, и поспешил присесть к столу, видимо чувствуя себя не совсем ловко в новом платье и потому несколько удрученный.

            -- Катер, господа, идет! -- крикнул в открытый люк вахтенный офицер.

            Все бросились из кают-компании наверх смотреть пассажирку.

            День был превосходный. Жара умерялась легким ветерком. Пользуясь им, капитанский катер, слегка накренившись, приближался под парусами к клиперу, лихо прорезывая кормы и носы многочисленных судов, стоявших на оживленном сан-францисском рейде.

            Все бинокли устремились на катер. Один лишь Степан Дмитриевич, желая, в качестве старшего офицера, показать солидность, с напускным равнодушием разгуливал по шканцам, по временам подрагивая бедрами и неустанно закручивая усы.

            -- Ни-че-го осо-бен-ного! -- процедил, отводя бинокль, милорд, стараясь показать ледяное равнодушие и корча из себя, по случаю приезда пассажирки, равнодушного ко всему в мире человека, как и подобало быть, по его мнению, настоящему англичанину.

            -- И болван ты, благородный лорд, после этого! -- воскликнул прильнувший глазами к биноклю Цветков.

            -- Парламентское выражение!

            -- Или ты врешь, или ничего не понимаешь в красоте. Она идеально хороша... Вот увидишь ее вблизи, и если ты не английская швабра, то...

            -- И "швабра"... весьма мило! -- насмешливо перебил милорд.

            -- Да как же ты смеешь говорить: "ничего

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту