Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

4

и учений.

            Напустив на себя недовольный вид и хмуря заседевшие брови, капитан проговорил резким, отрывистым голосом:

            -- Завтра прибудут две пассажирки: вдова инженера Вера Сергеевна Кларк и ее горничная... Неприятно, конечно, возиться на судне с бабьем, но что делать? Нельзя было отказать. Консул очень просил и вообще... вообще дама, заслуживающая уважения и покровительства. Я отдаю ей свою каюту. Сам помещусь в рубке... Приходится из-за этой пассажирки стесняться, -- все тем же недовольным тоном говорил капитан. -- А вас, Степан Дмитриевич, попрошу распорядиться, чтобы хоть на это время и господа офицеры, и боцмана, и матросы воздержались... не ругались бы во всю ивановскую... Нельзя же... Понимаете, дама-с, генеральская дочь... Неприлично-с!

            -- Слушаю-с! Я скажу офицерам и отдам приказание боцманам, Петр Никитич!

            -- Особенно этот боцман Матвеев... Не может, каналья, рта открыть без ругани. Так уж вы велите ему заткнуть свою глотку, а то срам-с. Дама, и не какая-нибудь там, знаете ли, старая карга, а молодая женщина, образованная, деликатного воспитания, ну, одним словом, вполне дама-с. И жила, понимаете, долго в Америке и, следовательно, отвыкла в некотором роде от России. Здесь ведь так не ругаются! -- пояснил капитан и снова повторил: -- Да-с, приходится в рубке... не особенно приятно... Да и вообще не люблю я дам на военном судне... Стеснительно... Ну, да нельзя было отказать! -- как бы оправдывался капитан.

            "Однако ловко же ты напускаешь туману!" -- подумал старший офицер, вспомнив рассказ мичмана о том, как лебезил капитан перед хорошенькой пассажиркой, и проговорил:

            -- Это точно, Петр Никитич, дама более береговое создание...

            -- Да вот еще что, Степан Дмитрич, -- заговорил капитан, -- вы, пожалуйста, скажите мичманам и гардемаринам, чтобы они, знаете ли, того... не гонялись за горничной, как кобели, с позволения сказать... Чего доброго, заведут там еще интригу... Она пожалуется... Скандал... Военное судно... Надо помнить-с! -- строго прибавил капитан.

            -- Слушаю-с!

            Капитан помолчал.

            -- Больше не будет никаких приказаний, Петр Никитич? -- спросил старший офицер.

            -- Кажется, более ничего... Снимаемся послезавтра с рассветом.

            Степан Дмитриевич хотел было уходить, как капитан, внезапно меняя тон и сбрасывая с себя строгий начальнический вид, проговорил с тем обычным добродушием, с каким говорил не по службе:

            -- А знаете ли, Степан Дмитрич, ведь наша пассажирка... того... прехорошенькая, можно сказать, дама-с!

            И при этих словах лицо капитана расплылось в широкую улыбку, и большие навыкате глаза его приняли несколько игривое выражение.

            -- Цветков рассказывал, Петр Никитич! Говорит красавица, -- отвечал, тоже весело улыбаясь, Степан Дмитрич и стал крутить усы.

            -- Цветков? Да, ведь он был у консула в то время, когда там была пассажирка, и успел-таки с ней познакомиться. Верно, уж и наговорил ей своих мичманских любезностей... Этот пострел везде поспел! -- с оттенком неудовольствия в голосе прибавил капитан.

            -- Он, кажется, уж по уши влюблен в пассажирку. Вернулся с берега совсем ошалелый! -- смеясь, заметил Степан Дмитриевич.

            -- Ну и... и дурак! -- неожиданно, с раздражением выпалил капитан.

            Старший

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту