Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

33

Развод? Ты, значит, презираешь меня? Что ж, я этого стою, но мне не нужно развода, и ни за кого я не собираюсь замуж. Я никого, кроме тебя, не люблю!

            Никандр Миронович поднял изумленные глаза на ее лицо, кроткое и покорное. Казалось, он не мог сразу сообразить то, что она сказала, до того это было неожиданно, и молчал.

            Тогда Юленька вдруг опустилась на колени и, заливаясь слезами, проговорила:

            -- Прости, если можешь... Пожалей свою бедную Юленьку!

            -- Юленька! Что ты? Бог с тобой, родная! -- воскликнул испуганный Никандр Миронович.

            Он поднял ее, взволнованный и смягченный, усадил на маленький диванчик и, садясь рядом, промолвил дрожащим голосом:

            -- Так я тебе не чужой? Ты хочешь остаться со мною?

            Юленька поняла, что дело ее выиграно и что муж ее любит по-прежнему. Вместо ответа она прижалась к нему, обняла Никандра Мироновича и спрятала голову у него на груди, всхлипывая, как малый ребенок.

            И мрачный штурман молча прижимал одной рукой свою Юленьку, а другой тихо гладил ее голову. Слезы текли по его лицу.

            Через минуту она говорила, прерывая слова слезами:

            -- Ты простишь ли меня? Забудешь ли?

            -- Милая!.. Разве ты не видишь?

            -- То было увлечение, слабость, безумный порыв. Я согласилась поехать ужинать. Я выпила шампанского и...

            Юленька закрыла лицо руками.

            Никандр Миронович вздрогнул, как ужаленный, ощущая мучительное чувство ревности.

            -- Не надо!.. Не говори!.. -- прошептал он. -- К чему!

            -- Нет, я хочу тебе все сказать, чтоб ты не так обвинял меня. После несчастного ужина мне стал гадок этот человек. Я его больше не видала.

            -- Кто это? -- глухо вымолвил Никандр Миронович.

            -- Не спрашивай; мне стыдно, что я была знакома с таким человеком. Впрочем, изволь, но прежде дай слово, что ради меня ты не станешь его преследовать... Даешь?

            Он дал, и Юленька сказала с чувством ненависти:

            -- Скрынин!

            -- Эта гадина? О Юленька!

            -- О, прости... прости... Если б ты знал, как я страдала! Я не смела написать тебе... Верь, что никогда...

            И Юленька, рыдая, обнимала Никандра Мироновича.

            Никандр Миронович поверил и этой лжи об единственном ужине, и глубине раскаяния, и уверениям в любви. Еще бы! Ему так хотелось верить. И он утешал свою "ненаглядную цыпочку" и, нежно целуя ее, сказал:

            -- Ни слова больше об этом, Юленька. Забудем навсегда!

            Юленька подарила мужа благодарным, нежным взглядом и чуть слышно проронила:

            -- Ребенка я отдам куда-нибудь, чтоб он не напоминал тебе моей вины.

            -- Что ты, Юленька! Зачем? Нет, он останется у нас. Пусть люди его считают нашим приемышем. И поверь, я его не обижу и буду любить... Ведь он твой, Юленька! И вот еще что: мы пока уедем из Кронштадта, чтоб не было лишних сплетен.

            -- Добрый, хороший! -- шептала тронутая Юленька. -- Так ты совсем простил? Ты вернул любовь своей Юленьке? Ты не напомнишь о моем проступке?

            -- Да разве ты не знаешь, как я люблю тебя. Юленька! -- воскликнул Никандр Миронович. -- И ни на минуту не переставал любить, хотя сегодня, когда ты сказала, мне было невыносимо больно. И разве

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту