Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

14

презрение, которое проглядывало в отношениях к нему Никандра Мироновича.

            -- Поневоле разольется желчь, если такие мерзости на свете! -- восклицал Кривский, готовый всегда заступиться за всеми нелюбимого штурмана. -- Разве то, что сейчас рассказывал Никандр Мироныч, не возмутительно?.. Разве...

            -- Да пожалейте нас, голубчик! Уж мы наслушались вашего мрачного штурмана. Мало ли возмутительных вещей на свете!..

         

      IX

           

            Невыносимо долги и тяжелы для мрачного штурмана были эти три года плавания. Море, прежде столь любимое им за сильные и разнообразные ощущения, которыми оно часто дарит своих поклонников, теперь было ему ненавистно. Океан, некогда возбуждавший возвышенные мысли, то и дело нашептывал ему о разлуке и наводил тоску. И мрачный штурман чаще, чем прежде, проклинал эту проклятую службу, безжалостно оторвавшую его, через два года после свадьбы, от страстно любимой жены.

            Это назначение в кругосветное плавание было для Никандра Мироновича совершенной неожиданностью. Он так далек был от подобной мысли. Он два раза уже ходил кругом света и, разумеется, не мог ожидать, что его пошлют в третий... Прочитав приказ, написанный писарской рукою, он в первую минуту был ошеломлен.

            "Расстаться с Юленькой!" -- беспомощно повторял он, и тоска охватила его сердце.

            Это казалось ему чудовищным, невозможным делом. Он именно мечтал никогда не расставаться с любимым созданием -- ведь никто добровольно не бежит от счастья! -- и собирался для этого совсем не ходить больше в море, а прочно основаться на береговом месте -- сделаться преподавателем в штурманском училище, иметь еще частные уроки, -- одним словом, работать изо всех сил, чтоб жена могла жить беззаботно, чтобы он мог исполнять ее желания. Ведь она так молода, эта веселая, ласковая Юленька. Ее еще тешат наряды. Ей хочется блеска и света.

            Никандр Миронович ни слова не сказал жене, надел мундир и отправился к начальству объясниться. Он шел полный надежды, что его объяснения будут уважены, а приказ -- отменен. Желающих идти в заграничное плавание ведь так много!

            В приемную, где дожидалось несколько офицеров, вышел начальник штаба с серьезным и строгим видом озабоченности на лице; это был молодой еще адмирал, из "подававших большие надежды", очень недавно назначенный на видный пост начальника штаба, открывавший дальнейшие перспективы блестящей карьеры, и, вероятно, потому уже успевший в короткое время превратиться из прежнего Петра Петровича, доброго, обходительного человека и хорошего капитана, в недоступного и необыкновенно серьезного административного авгура {Авгур -- здесь: посвященный в недоступные другим тайны. В древнем Риме так называли жрецов, толковавших волю богов по пению и полету птиц.}, поглощенного, казалось, в тайны высших соображений.

            И этот вид недоступности вместе с боязнью не уронить своего достоинства, и эта преувеличенная, очевидно ненатуральная серьезность, и некоторая нервность еще неуверенных движений и жестов, и этот властный, громкий и отчетливый, видимо восхищавший самого адмирала тон, с каким он говорил, обращаясь к почтительно стоявшим офицерам: "Я посмотрю...", "Все, что от меня будет зависеть...",

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту