Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

6

и счастливый семейный человек, и просился в кругосветное плавание. Мечта эта -- покупка маленького деревянного домика с садиком, -- конечно, в одной из дальних кронштадтских улиц, где дома дешевле, -- уже высмотренного и приторгованного Марьей Петровной, образцовой хозяйкой и женой, до сих пор влюбленной в своего "Лаврика", такой же высокой, крупной, дебелой и еще моложавой, как и ее супруг. Там, в собственном домике, план которого недавно прислала жена, он отлично разместится в шести комнатах со своей "Машетой" и тремя мальчуганами и снова заживет в семье, среди любимых и любящих лиц, в приволье домашнего уюта и общей ласки, не стесняясь летом ходить по саду в своем любимом халате. Сад-то ведь собственный!.. Покойное место старшего экипажного врача (лечить больных, слава богу, не придется -- на то есть госпиталь!), не требующее никаких занятий, хозяйственные беседы по утрам за чаем с Марьей Петровной, прогулка по службе в казармы, в полдень рюмка-другая хорошей водки с домашними соленьями, в третьем часу сытный домашний обед в веселой компании вернувшихся из гимназии двух старших мальчиков и маленького, общего баловня, чудесные наливки и славное варенье к чаю, заготовленные в изобилии к приезду Лаврентия Васильевича, сладкая дремота после обеда в кресле и ласковый шепот жены: "Усни, Лаврик, на кровати", вечера в клубе или дома с несколькими хорошими игроками за вистом {Вист -- карточная игра.} по маленькой, эдак робберов {Роббер -- карточный термин, означающий тройную партию при игре в вист.} двенадцать, вкусная закуска с обильной, выпивкой привезенной марсалы и затем безмятежный сон счастливого человека на мягкой пуховой постели рядом со своей Машетой, необыкновенно авантажной в своем кокетливом ночном чепчике, из-под которого выбиваются черные косы, всегда нежной и ласковой (даже в случае проигрыша Лавриком за вистом), -- не счастливая ли это в самом деле жизнь, за которую можно только благодарить судьбу?!

            Такие мысли в последнее время все чаще и чаще приходили в голову благополучного Лаврентия Васильевича, и он все более и более разгорался желанием скорее вкусить давно не испытанных тихих радостей семейной жизни и броситься в объятия своей верной Машеты. И сама эта тридцатипятилетняя, полная и рыхлая Машета с моложавым и румяным, но самым банальным лицом, которую мичмана, видевшие Марью Петровну на проводах, дерзко окрестили "холмогорской коровой", рисовалась теперь пылкому воображению соломенного вдовца в самом очаровательном, соблазнительном виде, далеко не соответствующем действительности.

            -- Через неделю придем, не правда ли? -- обращался ко всем возбужденно Лаврентий Васильевич.

            -- Придем... придем!.. А небойсь много везете с собой денег, доктор? -- спрашивали молодые люди.

            -- Так, кое-какие деньжонки есть! -- с уклончивой скромностью отвечал доктор.

            -- У доктора, господа, в кубышке, наверное, тысяч десять лежит! -- уверенно выпаливает "легкомысленный мичман", возвращавшийся, как и большая часть молодежи, без гроша в кармане.

            -- Уж и десять! Не жирно ли будет?

            -- А сколько?

            -- Слава богу, если тысчонки три наберется! -- скромно говорил он, уменьшая про всякий случай на две

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту