Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

198

Капитан говорил, что нагоним. Значит, нагоним, Степан Ильич? -- с нетерпением спрашивал Ашанин, внезапно почувствовавший, как и старый штурман, и обиду за "Коршуна", и ненависть к моряку с Невского проспекта (эта кличка Володе особенно почему-то понравилась) за то, что он прозевал. И в эту минуту ему казалось действительно ужасным, если "Витязь" уйдет от "Коршуна". Морская жилка жила в нем, как и в Степане Ильиче, и он всем существом почувствовал смысл всех этих "штук" адмирала и пламенно желал, чтобы "Витязь" не ушел, точно "Витязь" в самом деле был неприятель, которого выпускали из рук.

            -- Нагоним, нагоним! -- успокоил Володю старый штурман. -- Слава богу, прозевка была недолгая, а "Коршун" в полветра лихо ходит...

            И неожиданно прибавил с лаской в голосе:

            -- И у вас морская душа взыграла?.. И вас задор взял?.. А ведь этим вы обязаны вот этому самому беспокойному адмиралу... Он знает, чем моряка под ребро взять... От этого служить под его командой и полезно, особенно молодежи... Только его понять надо, а не то, как Первушин...

            -- Я дурак был, Степан Ильич, когда говорил давеча...

            -- Не дурак -- вы, слава богу, имеете голову на плечах, -- а слишком скоропалительны, голубчик. Вы не сердитесь: я, любя вас, это вам говорю.

            -- Да я и не сержусь ни капельки... И прошу вас всегда так со мною говорить.

            Работы между тем кипели. Скоро рифы у марселей были отданы, брамсели были поставлены, и для увеличения хода вздернуты были и топселя по приказанию капитана. Сильно накренившись и почти чертя воду подветренным бортом, "Коршун" полетел еще быстрей. Брам-стеньги гнулись, и корвет слегка вздрагивал от быстрого хода.

            Через несколько минут "Коршун" уже нагнал "Витязя", и на "Коршуне" тотчас же убрали топселя и один из кливеров, чтобы не выскочить неделикатно вперед.

            -- Что, небось, раненько назначил "рандеву"? -- произнес, ни к кому не обращаясь, Степан Ильич, и в его старческом голосе звучали и радость, и торжество, и насмешка.

            Улыбнулся и капитан и, обращаясь к Невзорову, проговорил, видимо желая подбодрить его:

            -- Отлично управились, Александр Иванович.

            Обрадовался и Ашанин, увидав совсем близко и чуть-чуть на ветре красивый, лежавший почти на боку "Витязь" с его высоким рангоутом, одетым парусами, которые белелись теперь под серебристым светом месяца, выплывшего из-за быстро несущихся облаков.

            -- Ну, теперь я спать пошел. Спокойной ночи, Владимир Николаевич! -- проговорил старший штурман и как-то особенно крепко и значительно пожал руку Ашанину.

            Скоро спустился к себе в каюту и Ашанин. Теперь он был единственным обитателем гардемаринской каюты. Быков и Кошкин, произведенные в мичмана, были переведены в Гонконге на клипер, где не хватало офицеров, а два штурманские кондуктора, произведенные в прапорщики, еще раньше были назначены на другие суда тихоокеанской эскадры.

            Капитан уже более не спускался вниз. Он простоял на мостике всю ночь во время вахт Невзорова и Первушина, боясь, как бы опять не прозевали какого-нибудь маневра "Витязя".

            А на "Витязе", казалось, все еще не теряли надежды обмануть бдительность "Коршуна" и уйти от него. Когда луна скрывалась за облаками и становилось темней, "Витязь" вдруг делал поворот и ложился на другой галс, то неожиданно спускался на фордевинд, то внезапно приводил к ветру, -- но "Коршун" делал то же самое и шел по пятам беспокойного адмирала.

            К рассвету, казалось, на "Витязе" угомонились, и он взял курс на Нагасаки.

            -- Ну, теперь "Витязю" уж нельзя скрыться! -- сказал капитан Лопатину, когда тот в четыре часа утра вступил

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту