Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

194

протянул Степан Ильич и вслед за тем не без шутливой иронии прибавил: -- Да и у штурманов не осведомляются об их желаниях. Отдадут приказ: назначается на такое-то судно, -- так, хочешь не хочешь, а собирай свои потроха и иди хоть на северный полюс. Мы ведь людишки маленькие, и впереди у нас нет блестящих перспектив... Ничего-с в волнах не видно! Хе-хе-хе! А стать на мертвый якорь -- выйти в отставку и получать шестьсот рублей полного пенсиона -- тоже не хочется. Как-никак, а все-таки привык к воде... всю почти жизнь провел на ней. Так как-то зазорно сделаться сухопутным человеком и, главное, решительно не знать, что с собой делать с утра до вечера... Семьи у меня нет, жениться было некогда между плаваниями, я один, как перст... ну и, видно, до смерти придется брать высоты да сторожить маяки! -- усмехнулся старый штурман.

            Чуткое ухо Ашанина в этой полушутливой речи уловило горькое чувство старика, обойденного, так сказать, жизнью только потому, что он был штурманом. После долгих лет тяжелой и ответственной службы -- ни положения, ни средств для сколько-нибудь сносного существования в случае отставки, одним словом -- все та же подначальная жизнь, все та же лямка... И Володя с глубоким уважением, полный искреннего сочувствия, посмотрел на старика-штурмана и словно бы чувствовал себя виноватым за то, что он флотский и что у него впереди жизнь, полная самых розовых надежд.

            И капитан как-то особенно сердечно проговорил, обращаясь к Степану Ильичу:

            -- Зато и как же счастливы будут капитаны, с которыми вы будете плавать, Степан Ильич...

            -- С вами и я рад, Василий Федорович, служить, вы это знаете... А ведь можно нарваться на такого капитана, что плавание покажется каторгой...

            -- Так я вас ловлю на слове, Степан Ильич... Если я буду назначен в плавание, вы не откажетесь плавать со мной?

            -- С большим удовольствием... А вы разве опять пойдете в плавание после того, как вернемся?..

            -- Я не прочь, если назначат. Но только не на три года... Это долго; я, признаться, соскучился по России... Там у меня старуха-матушка. Я у нее единственный сын, и она очень тоскует! -- тихо и застенчиво прибавил капитан, словно бы конфузясь, что заговорил об интимных делах.

            Степан Ильич понял это и благодарно оценил откровенность капитана и с тонкой деликатностью, как будто не обратил внимания на эти слова, громко проговорил, с ласковой улыбкой подмигивая на Ашанина:

            -- А вот наш будущий мичман так не желает в Россию и собирается просить адмирала, чтобы он его оставил еще на три года в плавании.

            -- Это правда, Ашанин? Вы не хотите в Россию? -- спрашивал, смеясь, капитан.

            -- Степан Ильич шутит, Василий Федорович. Я очень и очень хочу в Россию! -- возбужденно воскликнул Ашанин и в то же мгновение вспомнил всех своих близких в Петербурге и взволнованно прибавил: -- Ведь я уже два года не видал своих!

            В тот же вечер он написал матери письмо и между прочим сообщал, что, верно, через полгода "Коршун" пойдет в Россию и он, Володя, уже будет мичманом.

            Порадовал он и Ворсуньку известием, что скоро корвет вернется в Россию.

            -- Дай-то бог, ваше благородие.

            -- А ты очень соскучился?

            -- А то как же?.. Подчас и вовсе жутко бывает, ваше благородие. Только я об этом никому не обсказываю... Зачем, мол, других смущать. Всякий про себя, значит, тоскуй. Небось и вам в охотку родительницу видать, да сестрицу с братцем, да дяденьку.

            -- Еще как в охотку-то, Ворсунька...

            -- То-то оно и есть... А у меня, Владимир Николаевич, в деревне, сами знаете, жена оставлена и батюшка с матушкой...

           

     

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту