Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

165

как мало в смысле общего образования давал морской корпус, адмирал рекомендовал книги для чтения и заставлял переводить с иностранных языков разные отрывки из лоций или из морской истории. И все это он делал с порывистостью и вместе с тем с деспотизмом властной натуры, приходя в гнев, если его не понимали или недостаточно проникались его взглядами.

            И зато как же его ругали втихомолку молодые люди, что он не дает им покоя, но зато и как же тепло вспоминали его впоследствии, когда поняли, что и вспоминал он о Корнилове, и разносил, и бесновался подчас, искренне любя морское дело и искренне желая сделать молодежь хорошими моряками.

            Однако бывали "штормы", но "урагаников" не было, и никто на "Коршуне" не видел, что на "Витязе" видели не раз, как адмирал, приходя в бешенство, бросал свою фуражку на палубу и топтал ее ногами. На "Коршуне" только слышали, -- и не один раз, -- как адмирал разносил своего флаг-офицера и как называл его "щенком", хотя этому "щенку" и было лет двадцать шесть. Но это не мешало адмиралу через пять же минут называть того же флаг-офицера самым искренним тоном "любезным другом".

            Володя Ашанин хотя и пользовался благоволением его превосходительства, тем не менее старался не особенно часто попадаться ему на глаза и на вахтах, что называется, держал ухо востро, чтобы адмиралу не за что было придраться и "разнести". Но все-таки и ему изрядно "попадало" и приходилось выслушивать подчас выговоры, после которых адмирал становился еще приветливее, особенно когда эти выговоры были не вполне заслуженные и делались иногда под влиянием раздражения на что-нибудь другое. И Ашанин отчасти понял этот своеобразный характер, сумел оценить его достоинства и до некоторой степени извинить недостатки, и если и не сделался таким влюбленным поклонником адмирала, каким был по отношению к капитану, то все-таки чувствовал к нему и большое уважение и симпатию. Энергия и решительность адмирала подкупили Володю, и он нередко защищал его от нападок Кошкина и Быкова, которые видели в нем только самодура и ничего более.

            К этому надо прибавить, что Ашанин особенно восхищался в адмирале его гуманным отношением к матросам, и в этом отношении адмирал совершенно сходился с капитаном. И матросы очень верно оценили своего адмирала.

            -- Даром что кипуч, а добер! -- говорил про него Бастрюков и прибавлял: -- а по флотской части адмирал не чета другим... все наскрозь видит!

            -- То-то видит... Глаз у него: у-у-у! Я служил с ним, когда он первый раз водил эскадру в кругосветку... Беда, какой отчаянный! -- говорил старый плотник Федосей Митрич. -- И, надо правду сказать, господ школил форменно и требовал службы настоящей, а к матросу был добер. И не очень-то позволял наказывать!.. А господ в струне держал... это точно... Бывало, ежели какая работа, примерно, на фор-марсе, а офицера, что заведует мачтой, нет, он сейчас за ним, да пушить. "За что, -- говорит, -- вы будете чаи распивать да разговоры разговаривать, когда матрос на дождю мокнет... Вы, -- говорит, -- должны матросу пример подать, а не то чтобы прохлаждаться"... Да так, бывало, и обзовет бабой... А уж накричит!..

            "Коршун" подходил к Шанхаю, когда в гардемаринскую каюту прибежал сигнальщик и доложил Ашанину, что его адмирал требует.

            Ашанин не заставил себя ждать и явился к адмиралу.

            -- Очень рад вас видеть, любезный друг... Очень рад! -- любезно говорил адмирал, пожимая Ашанину руку. -- Садитесь, пожалуйста... Прошу курить... Вот папироски.

            -- Благодарю, ваше превосходительство, у меня свои.

            -- Охота вам курить свои... Ваши ведь хуже. Курите мои.

            -- Я доволен

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту