Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

162

адмирал "штормует"! -- проговорил Степан Ильич.

            -- И сильно?

            -- Мое вам почтение... Да, впрочем, сами увидите, если он будет у нас сидеть... Кому-нибудь да попадет... А уж Быкову не сдобровать.

            Толстый, пухлый, рыжеватый гардемарин, большой-таки лодырь, с сонным выражением лица, обидчиво спросил:

            -- Это почему, Степан Ильич?

            -- А потому, батенька, что вы, нечего-таки греха таить, с ленцой... Ну, и ходите с перевальцем.

            -- Ну так что ж, что с перевальцем... Такая походка.

            -- При нем советую изменить аллюр, батенька... непременно изменить... И если он позовет, бегите к нему рысью... Да вот еще что, господа гардемарины милые, знаете ли вы приказ Нельсона перед Трафальгарской битвой?

            -- Это еще к чему? -- спросили одновременно Быков и Кошкин.

            -- Советую знать, если не знаете... И вообще морскую историю повторите. Он требует, чтобы ее знали.

            -- Я знаю, я читал, -- вставил Володя.

            -- Ну, вам меньше шансов на разнос! -- засмеялся старый штурман.

            Скоро наверху показался адмирал и поднялся на мостик. Все ждали, что он прикажет сделать какое-нибудь учение, но он вместо того приказал снарядить баркас и два катера и велел отправить гардемаринов кататься под парусами. Приказано было делать короткие галсы и проходить под кормой "Коршуна".

            Ветер был порывистый и довольно свежий. Часто налетали шквалики. Кошкин отправился на баркасе, а Быков и Ашанин на катерах. Как только что шлюпки отвалили от борта и понеслись по рейду, Кошкин и Быков взяли по одному рифу у парусов, но Ашанин находил, что рифы еще рано брать, и понесся на своем катере впереди всех. Какое-то жуткое и вместе с тем приятное чувство охватило Володю, когда катер, накренившись, почти чертя бортом воду, летел по рейду под парусами, до места вытянутыми, хорошо вздувшимися, послушный воле Ашанина, который сидел на наветренном борте на руле. Все гребцы, как обыкновенно водится, сидели не на банках, а внизу, так что видны были одни их белые шапки. Шкоты были на руках у двух матросов. По временам налетали порывы, и надо было держать ухо востро, чтобы не перевернуло катер. И Ашанин, весь нервно приподнятый, полный задора юного моряка, словно бы тешил себя этими сильными ощущениями близости опасности и точно играл ею, вовремя приводя к ветру, когда налетали порывчики. Он сделал большой галс, дал поворот оверштаг и несся к "Коршуну" далеко впереди двух своих товарищей.

            -- Смелый этот юноша! -- отрывисто проговорил адмирал, любуясь катером Ашанина и обращаясь к стоявшему около капитану. -- Только, того и гляди, перевернется... Рифы надо брать... Пора рифы брать. Ветер все свежеет... И чего он не берет рифов! -- вдруг крикнул адмирал, словно бы ужаленный, и глаза его метали молнии, и лицо исказилось гневом. -- Он с ума сошел, этот мальчишка! Набежит шквал, и его перевернет!

            И в гневном голосе его звучали тревожные ноты.

            Еще минута-другая... и катер, совсем лежавший на боку и чертя бортом воду, пронесся под кормой.

            -- Рифы... Два рифа взять! -- рявкнул адмирал таким голосом, что все на "Коршуне" вздрогнули, и при этом взмахнул своей рукой, указывая на паруса катера.

            Ашанин только слышал какой-то рев, но не разобрал, в чем дело, и рифов не брал. Катер его несся дальше, и он, весь возбужденный, зорко смотрел по сторонам, сторожа порывы.

            -- Сигнал... Катер к борту! -- крикнул адмирал.

            Подняли позывные катера.

            -- Нас требуют, ваше благородие, -- доложил Ашанину унтер-офицер, увидевший позывные.

            -- К повороту! -- скомандовал Ашанин.

            Адмирал не отрывал глаз от бинокля, направленного

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту