Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

159

втихомолку кем-то из гардемаринов, на медную кастрюльку. Теперь эта медная кастрюлька полна сосредоточенного, немного страдальческого выражения. Перебегая от орудия к орудию, старый артиллерист, казалось, весь, всеми фибрами своего существования поглощен в салют. В эту минуту он забыл все на свете, даже своего маленького сынка-сиротку, которого он оставил в Кронштадте и ради которого отказывает себе в удовольствиях, редко съезжает на берег и копит деньги. Ради него, вероятно, он -- старый бурбон и дантист -- серьезно воздерживается от желания "расквасить кому-нибудь рожу" ввиду предупреждения капитана, что он будет списан с корвета, если не перестанет драться.

            Одиннадцать выстрелов салюта контр-адмиральскому флагу гулко раздаются один за другим, отдаваясь эхом на берегу. Облачка белоснежного дыма, вылетая из жерл орудий, быстро относятся ветром и тают в воздухе.

            Салют окончен, и Захар Петрович, сияющий, довольный и вспотевший, полный сознания, что салют был "прочувствованный", с аффектированной скромностью отходит от орудий на шканцы, словно артист с эстрады. Ему никто не аплодирует, но он видит по лицам капитана, старшего офицера и всех понимающих дело, что и они почувствовали, каков был салют.

            Выскочил первый дымок с адмиральского корвета. Раздался выстрел -- один, другой, и на седьмом выстрелы прекратились. Ответный салют русскому военному флагу был окончен.

            До адмиральского корвета уже было недалеко, и зоркие глаза капитана и старшего офицера меряют расстояние, отделяющее "Коршун" от адмиральского корвета. В сбитой на затылок шапке, с расставленными фертом ногами, слегка возбужденный, с горящими маленькими глазками, Андрей Николаевич совсем не похож теперь на того суетливого и трусящего начальства человека, каким он бывает на смотрах. Теперь он лихой моряк, позабывший и адмирала и думающий только о том, как бы щегольски прорезать корму "адмирала" и стать на якорь, как следует доброму судну. Он чувствует, что со всех судов эскадры и с иностранных судов на "Коршун" устремлены глаза моряков, осматривающие нового гостя такими же ревнивыми взорами, какими смотрят на балу дамы на вновь прибывшую красавицу. И Андрей Николаевич, словно бы отец или муж этой красавицы, стоит на наветренной стороне мостика, посматривая вперед с горделивым чувством в душе, уверенный, что его красавица не осрамится. Он только изредка вскрикивает рулевым:

            -- Лево... Больше лево... Так держать!..

            Адмиральский корвет совсем близко, а "Коршун" летит прямо на его корму, где стоит кучка офицеров с адмиралом во главе. Все на "Коршуне" словно бы притаили дыхание. Вот, кажется, "Коршун" сейчас налетит на адмирала, и будет общий позор. И капитан, спокойно ходивший по мостику, вдруг остановился и вопросительно-тревожно взглянул на старшего офицера, уже готовый крикнуть рулевым положить руля на борт. Но в это самое мгновение Андрей Николаевич уже скомандовал:

            -- Право на борт!..

            Рулевые быстро заворочали штурвалом, и "Коршун" пронесся совсем под кормой адмирала и, круто повернув, приостановился в своем беге.

            -- Паруса на гитовы! По марсам и салингам! Из бухты вон, отдай якорь! -- командовал старший офицер.

            Якорь грохнул в воду. Марсовые, точно кошки, бросились по вантам и разлетелись по реям.

            Прошло много-много пять минут, как все паруса, точно волшебством, исчезли, убранные и закрепленные, и от недвижно стоявшего недалеко от адмиральского корвета "Коршуна", красивого и внушительного, с выправленным рангоутом и реями, со спущенными на воду шлюпками, уже отваливал на щегольском вельботе капитан в полной парадной форме с рапортом к адмиралу.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту