Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

157

чтобы думать о последствиях, защищая свои права человека.

            И Ашанин решил по возможности не попадаться на глаза адмиралу, если тот вздумает плавать на "Коршуне", чтобы не очутиться в положении того мичмана, о котором рассказывали при воспоминаниях об адмирале. Рассказ этот произвел впечатление на Володю и возбудил в нем даже некоторую симпатию к адмиралу, показавшему редкий в начальнике пример -- сознание своей вины перед подчиненным. В бешенстве обругавший мичмана и получивший от оскорбленного молодого человека в ответ еще большую дерзость, адмирал, в первую минуту готовый расстрелять дерзкого, одумавшись, не только не преследовал нарушителя дисциплины, но еще первый извинился перед ним, понимая, что нарушение дисциплины вызвано им самим.

            "Все это, конечно, показывает благородство адмирала, но все-таки лучше, если бы таких выходок не было!" -- думал Ашанин, имея перед глазами пример капитана. И, слушая в кают-компании разные анекдоты о "глазастом дьяволе", -- так в числе многих кличек называли адмирала, -- он испытывал до некоторой степени то же чувство страха и вместе захватывающего интереса, какое, бывало, испытывал, слушая в детстве страшную нянину сказку.

            Оставалось, по расчетам Степана Ильича, три дня хода до Хакодате, если только ветер будет по-прежнему попутный и все будет благополучно. Степан Ильич, немножко суеверный, никогда не выражался о днях прихода положительно, а всегда с оговоркой, и когда Лопатин стал рассчитывать, что он будет через три дня на берегу, Степан Ильич заметил:

            -- Рано, батенька, на берег собираетесь. Прежде дайте якорь бросить.

            -- Ну, вы уж всегда, Степан Ильич, вроде Фомы неверного. Отчего бы нам в три дня и не прийти? Стих нет ветер, мы пары разведем.

            -- А помните, как вы тоже надеялись на Батавию? Тоже три дня оставалось... Небось, ураганик забыли?

            -- Тут нет урагаников, Степан Ильич.

            -- Штормяги зато бывают... Тоже, я вам доложу, не особенно приятные...

            Однако ничто не предвещало "штормяги", как выражался старший штурман, и "Коршун" благополучно приближался к берегам Японии. И чем ближе было Хакодате, тем озабоченнее становился старший офицер.

            За два дня до предполагаемого прихода "Коршуна" стали окончательно убирать, словно какую-нибудь красавицу на бал. Его мыли, скоблили, подкрашивали и подбеливали. Офицеры, заведующие мачтами и шлюпками, тоже стали как-то нервнее по мере приближения к Хакодате. И гардемарины прибирались в своей каюте, стараясь устроить в ней возможно больший порядок, чему, впрочем, способствовал главным образом Ворсунька. Всем, видимо, не хотелось ударить лицом в грязь, а показаться адмиралу, если уж он пришел, в самом лучшем виде. На всех лицах сказывалась одна и та же забота, соединенная с некоторым страхом перед адмиралом, который "все видит" и "разносит вдребезги".

            Один только капитан по обыкновению был совершенно спокоен, и, по-видимому, его нисколько не пугала встреча с начальством. И, видя всю эту чистку и суету, он замечал старшему офицеру, желая его успокоить:

            -- Все у нас, Андрей Николаевич, в порядке. Напрасно вы так хлопочете.

            -- Нельзя, Василий Федорович. Может быть, адмирал уже в Хакодате...

            -- Да ведь мы и без адмирала, кажется, в порядке? -- улыбался капитан. -- Не для адмирала же мы служим и исполняем свой долг!

            Андрей Николаевич и сам это знал и исполнял свой долг безупречно, но все-таки полагал, что лишняя чистка перед адмиральским смотром дела не испортит, как лишняя ложка масла в каше. И он ответил:

            -- Совершенно верно, Василий Федорович: мы и без адмирала, слава богу, заботимся о "Коршуне".

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту