Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

156

А он, быть может, этого не подумает.

            -- И он подумает, Андрей Николаевич, -- вступился старший штурман, Степан Ильич, -- верьте, что не только что подумает, а и выскажет.

            -- Не слепой же адмирал! -- воскликнул мичман Лопатин.

            -- То-то не слепой! Он, батенька, увидит то, что мы с вами и не увидим! -- тревожно заметил Андрей Николаевич. -- И не предвидишь, за что он разнесет. Готовьтесь к этому, Василий Васильевич.

            -- Что ж, я готов! -- рассмеялся веселый мичман.

            -- Да и ко всяким сюрпризам готовьтесь и имейте вещи свои всегда наготове.

            -- Это почему?

            -- А потому, что адмирал в океане переводит офицеров с судна на судно... Бывали, говорят, примеры... Вы, например, думаете, что проведете приятно время, положим, в С.-Франциско и будете себе плавать на "Коршуне", как вдруг сигнал с адмиральского судна: перевести мичмана Лопатина на клипер "Ласточка"... Ну, и собирайте живо потрохи...

            -- Однако! Это не очень-то приятно! -- заметил Лопатин.

            -- Приятно -- не приятно, а в полчаса должны быть готовы.

            -- Неужели он это делал?

            -- Делал. Меня так раз перевел с клипера! -- отозвался первый лейтенант Поленов, плававший с беспокойным адмиралом.

            -- За что он это вас перевел, Петр Николаевич? -- спросил кто-то.

            -- Да ни за что. Просто хотел показать, что офицер должен быть всегда готов. У него и в мирное время всегда бывало как бы на войне!

            -- И вы были готовы?

            -- В двадцать минут! -- отвечал лейтенант Поленов, пощипывая, по обыкновению, свои густые пушистые усы, которыми он тщательно занимался. -- Ну, разумеется, вы можете вообразить, господа, какой винегрет представляли вещи в двух моих чемоданах: треуголка лежала вместе с сапожной щеткой, ботинки с сорочками. Тут некогда было укладываться. Как только наш клипер по сигналу лег в дрейф вместе с другими двумя судами эскадры, баркас был на боканцах и ждал меня... Насилу выгребали. Ветер был свежий, и океанская волна гуляла здоровая.

            -- Куда же вас перевели, Петр Николаевич?

            -- На флагманский корвет. Год я плавал с адмиралом... Ну, я вам скажу, и задавал он нам страху... Умел заставить служить по-настоящему, надо правду сказать... Знал, чем пронять каждого!

            Вообще новый начальник эскадры -- этот хорошо известный в то время во флоте контр-адмирал Корнев, которого моряки и хвалили и бранили с одинаковым ожесточением, -- был главным предметом разговоров в кают-компании за время перехода. О его вспыльчивом до бешенства характере, о его плясках на палубе во время гнева и топтании ногами фуражки, о его "разносах" офицеров и о том, как он школит гардемаринов, рассказывались чуть ли не легенды. Но вместе с тем говорилось и о неустрашимости и отваге лихого адмирала, о его справедливости и сердечном отношении к своим подчиненным, о его страсти к морскому делу и о его подвигах во время Крымской войны, в Севастополе.

            Ашанина заинтересовала и, признаться, пугала эта оригинальная личность, соединявшая в себе, судя по рассказам, так много и положительных и отрицательных качеств. Привыкший к постоянному ровному и всегда вежливому обращению своего капитана, Василия Федоровича, юный гардемарин не без страха думал о возможности какого-нибудь столкновения между адмиралом и им. А что, если этот бешеный адмирал да вдруг скажет ему что-нибудь оскорбительное? И при одной этой мысли кровь приливала к его лицу, сердце билось тревожно, и всего его охватывало то острое чувство оскорбленного достоинства, готового постоять за себя, которое особенно сильно в молодые годы, когда человек не настолько еще приобрел житейского опыта и выносливости,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту