Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

145

ежели который командир попадется не нашему голубю чета, он форменно отшлифует.

            -- Сделайте ваше одолжение! -- усмехнулся Артамонов с таким видом, будто он был некоторым образом доволен возможностью "форменно отшлифовать".

            -- Не под суд же отдавать за каждую малость... Матрос, примерно, загулял на берегу и пропил, скажем, казенную вещь... Что с ним делать? Взял да и отодрал как Сидорову козу. А чтобы было как следует по закону, переведут его в штрафованные, и тогда дери его, сколько вгодно.

            -- Никак это даже невозможно, Гайкин, -- вмешался в разговор третий матрос, помоложе, до сих пор молчаливо слушавший этот разговор. -- Никак невозможно, -- повторил он.

            Гайкин насмешливо взглянул на плотного, довольно видного блондина Копчикова, матроса из кантонистов, порядочного таки лодыря, но речистого и бойкого, любившего употреблять ни к селу ни к городу разные мудреные словечки, и проговорил:

            -- Почему это ты полагаешь?

            -- А потому, что очень даже хорошо понял, что читал сейчас капитан.

            -- Что же ты такого понял? -- с прежней насмешливостью допрашивал Гайкин, значительно взглядывая на Артамонова и будто говоря этим взглядом, что будет потеха.

            -- А понял я в тех смыслах, что вовсе без всякого предела телесно обескураживать человека по новому закон-положению нельзя, хотя бы даже самого штафного матроса. Положен, значит, предел, чтобы никого не доводить до отчаянности души, -- говорил Копчиков, видимо сам упиваясь цветами своего красноречия. -- Получи законную препорцию и уходи. Мол, мерсите вам: больше препорции нет по закон-положению. Но самая главная, можно сказать, загвоздка нынче, что ежели ты что-нибудь свиноватил, так сейчас будут судом судить.

            -- Так-таки за всякую малость и судом? -- не без иронии задал вопрос Гайкин.

            -- За все судись! -- категорически и с апломбом отрезал Копчиков, как видно усвоивший только что прочитанный приказ так же мало, как и оба старика-матроса.

            Гайкин посмотрел на Копчикова и после паузы проговорил не без некоторого презрения:

            -- И ловок же ты врать. Недаром из кантонинщины!.. По-твоему выходит, что я, примерно, на берегу напился, и меня судить? Или тоже и отодрать нельзя без закон-положения? Небось ежели тебя да за твое лодырство перевели бы в разряд штрафованных, так форменный командир мог бы по закон-положению каждый день законную плепорцию тебе прописывать... А то туда же: закон-положение!

            Копчиков обиделся и за то, что именно к нему Гайкин вздумал применить новый закон-положение, и за то, что его покорили в лганье, до которого он, впрочем, был большой охотник.

            -- Это пусть врут, которые ежели не могут по своему необразованию понимать законов, а я, слава богу, могу все понять! -- проговорил он и отошел с видом человека, убежденного в своем превосходстве и который только напрасно разговаривал с необразованной матросней.

            -- Тоже: понятие! Лодырь ты этакий! -- пустил ему вслед с прибавкой крепкого словечка старый Гайкин и, обращаясь к Артамонову, проговорил: -- И все-то он брешет. Видное ли дело, чтобы за всякую малость судиться?

            И оба они, привыкшие к прежним порядкам во флоте, вполне были уверены, что хотя и вышел приказ, но все-таки без порки не обойдется, если на судне будет, как они выражались, "форменный" командир.

            -- Ну, да нам, братец ты мой, все равно. Вернемся в Рассею-матушку, нас в бессрочный отпустят. Слава богу, послужили.

            -- А разве пустят? -- усомнился Артамонов.

            -- За восемнадцать-то лет? Пустят... Писарь сказывал: беспременно. И слышно, что нонче и сроку службы перемена будет.

            -- Вольней,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту