Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

138

и шароварах бесшумно выходили, получая приказания хозяина на канацком языке.

            В ожидании ужина на столе, по русскому обычаю, появилась закуска: маринованные сельди, анчоусы и сыры и, разумеется, джин, абсент и виски. Все чокались друг с другом, веселые и довольные, что находятся на берегу. Скоро стол был уставлен всевозможными кушаньями, какие только могли дать в гостинице, и множеством бутылок. Пили и шампанское, и кларет, и портвейн, и эль, и портер. Доктор и Володя, сидевшие рядом, потягивали через соломинки "cherry coblar", вкусный прохладительный американский напиток, смесь хереса, ликера и воды с толченым льдом.

            За столом становилось шумно. Почти все офицеры и гардемарины с "Коршуна", исключая старшего офицера, ревизора, батюшки и вахтенного, собрались здесь. Менялись впечатлениями, составляли программы экскурсий, делали предположения, куда "Коршун" пойдет с Сандвичевых островов, -- этого никто не знал. Затем много разговоров было о том, кто будет назначен начальником эскадры и скоро ли он приедет. Если назначат "беспокойного адмирала", то беда... Он был хорошо всем известен во флоте по своей репутации бешеного человека и отчаянного "разносителя" и вместе с тем превосходного адмирала, знающего, решительного и отважного. Лейтенант Поленов, плававший с этим адмиралом три года, передавал неутешительные сведения о его вспыльчивости, о его "разносах" и требовательности по службе и о его внезапных переводах офицеров с судна на судно даже среди океана. Особенно он школил гардемаринов.

            -- Небось, он всю эскадру подтянет! -- прибавил лейтенант.

            -- "Коршун" нечего подтягивать... "Коршун" и без адмирала в отличном порядке! -- вступился за честь "Коршуна" мичман Лопатин.

            -- Знаю; но у него, господа, и не ждешь, что ему вдруг не понравится.

            Молодежь слушала, несколько смущенная, но старый штурман подбодрил всех, заметив с улыбкой:

            -- Не так страшен черт, как его малюют. Я знаю Корнева. Тоже плавал с ним.

            -- Ну и что? -- спрашивали со всех сторон.

            -- Горячка -- это верно... Лодырей не любит -- это тоже верно; но зато добрейший человек, в сущности... Я, по крайней мере, знаю, что из-за него никто не пострадал.

            -- Он, верно, на флагманском корвете, который идет сюда, будет плавать? -- спросил кто-то.

            -- Он-то? -- и Степан Ильич усмехнулся и прибавил: -- Не таковский! Он на всех судах эскадры переплавает, чтобы поближе ознакомиться с судном и с офицерами... Наверное, месяц-другой посидит и на "Коршуне".

            Ашанин разговаривал с доктором, мало обращая внимания на толки о "беспокойном адмирале". Он передавал свои впечатления о канаках и каначках, о прелестной прогулке вечером, и они условились на следующее утро съехать вдвоем на целый день: Федор Васильевич был свободен -- ни одного больного у него не было в лазарете, и Володя тоже -- на якоре, с разрешения капитана, офицеры стояли вахты посуточно. Они сперва осмотрят город, а потом отправятся за город -- в знаменитые апельсинные рощи, а потом в живописное ущелье, оканчивающееся обрывом над океаном, откуда вид восхитительный. По крайней мере так говорили местные жители.

            Ужин уже приходил к концу, как в залу вошел ревизор и, присевши к столу, заказал себе ужин и велел подать шампанского.

            При виде ревизора веселое настроение Ашанина исчезло. Он вдруг сделался мрачный и бросал свирепые взгляды на ревизора.

            -- Что с вами? -- спросил доктор.

            -- Вы разве не знаете, что сделал со мной этот отвратительный дантист?

            -- Какой дантист? У нас не один! -- улыбнулся Федор Васильевич.

            -- Первушин.

            -- Ничего не знаю.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту