Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

119

словно бы оживал при чтении прелестных рассказов Брет Гарта.

            В первый же день, как Володя съехал на берег и после прогулки по городу зашел в так называемый "устричный салон", то есть маленький ресторан, где специально ели устрицы и пили пиво, разносимое молодой чешкой, -- почти вся прислуга и в отелях и частных домах была в то время из представителей славянского племени (чехов) и чернокожих -- и среди ряда стульев у столиков сел вместе с доктором за один столик, Володя просто-таки ошалел в первое мгновение, когда, опершись на спинку своего стула, увидал по бокам своей головы две широкие грязные подошвы сапог. Он обернулся, но какой-то приличный с вида господин, вытянувший ноги на спинку Володиного стула, не моргнул глазом, и Ашанин предпочел более не облокачиваться.

            -- Не ваша одна голова в рамке, -- улыбнулся доктор. -- Смотрите.

            И действительно, несколько джентльменов бесцеремонно протянули ноги на чужие стулья. Потом к этим обычаям Ашанин привык, но в первый раз ему очень хотелось обидеться.

            Но -- боже! -- как обидно было ему в тот же вечер в театре. Пела какая-то молодая красивая певица, и пела отлично, так что Ашанин был в восторге и мысленно был далек от этой залы, где в задних рядах тоже бесцеремонно поднимались ноги на спинки чужих кресел, -- как вдруг по окончании акта, когда певица, вызванная бурными рукоплесканиями, вышла на сцену, вместо букетов на сцену полетели монеты -- и большие (в пять долларов), и доллары, и маленькие золотые... Американцы как-то ловко бросали их с ногтя большого пальца на далекое расстояние, и певица раскланивалась и собирала...

            -- Доктор! Да что же это? -- воскликнул до глубины души возмущенный Ашанин.

            -- Америка! -- смеясь ответил доктор.

            -- Да разве так можно оскорблять певицу?

            -- Как видите, она не только не оскорбляется, но очень рада... Такие нравы!

            -- Отвратительные нравы!

            Вечер был испорчен, и та же самая певица -- казалось теперь Володе -- пела уж не так и не уносила его своим пением в мир неопределенных грез и мечтаний.

            И многое, очень многое оскорбляло подчас Володю.

            Но зато каким ангелом показалась ему две недели спустя мисс Клэр, с которой он встретился на балу и, представленный ей русским консулом, танцевал с нею все вальсы согласно обычаю американцев танцевать с одной и той же дамой все танцы, на которые она приглашена: с одной все кадрили, с другой все польки и т.д. Он решительно обомлел, пораженный ее красотой, и долгое время не находил слов в ответ на бойкие вопросы молодой американки, а после бала сочинял на корвете стихи, на другой день поехал с визитом к родителям мисс Клэр и затем зачастил, зачастил...

            Его в доме обласкали, как родного, сама мисс Клэр что-то очень подробно стала расспрашивать о России, о том, как там живут, о родных Володи.

            И родители мисс Клэр испугались, что она может уехать в Россию... И Ашанин что-то часто говорил, что он скоро будет мичманом, и уж собирался сделать предложение, как, вовремя предупрежденный, хороший знакомый этой семьи, русский консул в свою очередь предупредил капитана, как бы молодой человек не свершил серьезной глупости.

            И вот однажды, когда Володя, отстояв вахту, собирался было ехать на берег, его потребовали к капитану.

            -- Садитесь, Ашанин, -- по обыкновению приветливо проговорил капитан. -- Извините, что я вас потревожил... Вы, кажется, собирались на берег?

            -- Да, Василий Федорович...

            -- И... простите за нескромность... вероятно, к Макдональдам?

            -- Да, Василий Федорович, -- отвечал Ашанин, краснея до корней волос.

            -- Вот по этому-то

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту