Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

104

очень опасно, особенно по ночам. Они оберут и кинут в воду -- здесь это не редкость. Ну, счастливого пути...

            Они оба подошли к длинному вельботу, в котором было пять гребцов, и "каптэйн" внимательно поглядел на рулевого.

            -- Как зовут? -- спросил он.

            Китаец проговорил какое-то имя.

            -- Черт его знает... Он может быть сказал и не свое имя!.. Ну, да все равно... Теперь они поняли, что их опасаются, и не нападут... Они слишком трусы для этого... Прощайте!

            Ашанин поблагодарил доброго человека за предостережение, сел на руль, и шлюпка отвалила.

            Одной рукой Ашанин правил, а другой нащупывал в кармане револьвер. Нервы его были напряжены до последней степени, и он не спускал глаз с первого гребца (загребного), предложившего было править.

            Скоро шлюпка миновала ряд судов, стоявших близ города, и ходко шла вперед по довольно пустынному рейду. Ночь была темная. Ашанин испытывал не особенно приятные ощущения. Ему казалось, что вот-вот на него кинется загребной, здоровенный детина с неприятным подозрительным лицом, обратившим на себя внимание еще на пристани, и он зорко следил за ним и в то же время кидал взгляды вперед: не покажутся ли огоньки "Коршуна", стоявшего почти у выхода в море.

            Китайцы навалились изо всех сил, и вельбот шел отлично.

            Но вдруг гребцы о чем-то заговорили. Ашанину показалось, что заспорили. Ему сделалось жутко, и он вынул револьвер и взвел курок.

            Должно быть загребной увидал и револьвер и услыхал щелканье курка. Он что-то сказал резким отрывистым голосом, и все вдруг смолкли. Только среди ночной тишины раздавались всплески воды да стук весел об уключины.

            И Ашанин несколько успокоился.

            Наконец блеснули и огоньки "Коршуна". Еще несколько минут дружной гребли, и силуэт корвета вырисовался в ночной темноте.

            -- Кто гребет? -- раздался с корвета обычный оклик часового.

            -- Матрос с "Коршуна", -- отвечал Володя.

            И голос его, слегка вздрагивающий от волнения, звучал радостными нотами.

            Шлюпка пристала к борту. Фалрепные с фонарями освещали трап. Тогда Володя при свете фонарей еще раз взглянул на гребцов-китайцев. Действительно -- лица, не обещающие ничего доброго.

            Когда он подал загребному условленную плату, вынув кошелек, туго набитый серебром, у загребного, показалось Володе, сверкнули глаза.

            -- Не прибавите ли бедным гребцам, сэр? -- проговорил китаец самым умильным голосом.

            Володя кинул еще доллар, поднялся на корвет и почувствовал себя необыкновенно счастливым.

            После уж он узнал, что возвращаться ночью из Гонконга на этих гичках и вельботах, ожидающих на пристани запоздавших моряков, довольно опасно.

            Гонконг, блестящий город дворцов, прелестных зданий и превосходных улиц, этот город, высеченный в скале острова и, благодаря предприимчивости и энергии своих хозяев-англичан, ставший одним из важнейших портов Востока и по военному значению, и по торговле, -- этот Гонконг в то же время является "rendes vous" китайских пиратов, и в его населенном, многолюдном и грязном китайском квартале, несмотря на английскую полицию, живут самые отчаянные разбойники, скрывающиеся от китайских властей.

            Пираты в то время еще водились, да и теперь едва ли перевелись в Китайском море, и нападают они, конечно, не на военные суда и не на паровые купеческие, а на парусные... Заштилеет какой-нибудь корабль с медной одной пушчонкой и с восемнадцатью или двадцатью человеками матросов, как, откуда ни возьмись, на горизонте появляется десяток больших джонок, наполненных людьми, и медленно на веслах приближаются к заштилевшему кораблю. И горе

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту