Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

101

-- большими и малыми китайскими лодками, необыкновенно ловко управляемыми одним гребцом, вертящим веслом у кормы.

            С вахты дано было разрешение пустить на корвет нескольких торговцев, но этими несколькими каким-то чудом оказались все. С шампунек китайцы поднимались с самыми умильными физиономиями, как-то ловко проскальзывали мимо вахтенного унтер-офицера, и так как они, по выражению его, были все "на одну рожу", то он поневоле находился в затруднении: кого пускать и кого не пускать. Все приседали, кланялись, сюсюкали, делали умильные рожи и необыкновенно ласково говорили: "Люсиан, люсиан, холосий люсиан!" -- и не прошло и пяти минут, как вся палуба корвета была запружена китайцами всевозможных профессий. Тут были и торговцы с разнообразной "китайщиной", уже разложившие свои товары и на палубе и в кают-компании, и портные, и шапочники, и комиссионеры, и прачки, и живописцы с картинами, и мозольные операторы... Они шмыгали наверху, пробирались вниз, заглядывали в каюты. Каждый что-нибудь да предлагал, суя в руки удостоверения и тыча в глаза образчики своих искусств.

            Среди матросов ходило несколько китайцев с русскими фуражками и форменными матросскими рубахами и выкрикивали:

            -- Фуляски... любахи... люсиан!

            -- Эка длиннокосые... По-нашему брешут! -- смеялись матросы и трогали китайцев за косы.

            -- Настоящая, братцы?

            -- Настоящая.

            -- Желторожие какие... И глаза у их узкие... И шельмоватый народ, должно быть...

            -- Вороватый народ! -- подтвердил кто-то из матросов, ходивший в кругосветное плавание и знакомый с китайцами.

            -- Всякие между ими есть, надо полагать! -- вставил Бастрюков, которому было не по сердцу огульное обвинение.

            Матросы осматривали фуражки и рубахи с той придирчивой внимательностью, с какой обыкновенно осматривают вещи простолюдины, у которых копейки на счету.

            -- Ничего себе... крепко сшито. Почем продаешь фуражку, землячок, а? -- обращались к плутоватому торговцу.

            Тот понял вопрос и, показывая один палец, говорил:

            -- Один долари.

            -- Половину хочешь?

            И в пояснение матрос предъявлял китайцу полпальца и клал на ладонь полдоллара.

            Обе стороны торговались до изнеможения, и, наконец, китаец уступил, и многие матросы примеряли обновки.

            В кают-компании толкотня была страшная. Кто только и чего только не предлагал! Некоторые счастливцы уже успели продать офицерам разной китайщины, портные снять мерку, чтобы сшить летние сюртуки... Кто-то заказал снять копию масляными красками с фотографии "Коршуна", а в каюте старшего штурмана старик-китаец с большими круглыми очками уже разложил свои инструменты и, опустившись на колени, с самым глубокомысленным видом, как-то нежно присюсюкивая губами, осторожно буравил маленьким буравчиком мозоль на ноге почтенного Степана Ильича.

            -- Что это он делает тут у вас, Степан Ильич? -- спросил кто-то, заглядывая в каюту старшего штурмана.

            -- Мозоль снимает. Рекомендую, если нужно. Отлично они производят эту операцию. Правда, долго копаются, но зато с корнем извлекают мозоль, и ни малейшей боли.

            Толпа китайцев между тем все прибывала да прибывала, и вокруг корвета стояла целая флотилия шампунек, в которых под навесом нередко помещались целые семьи и там же, на лодках, варили себе рис на маленьком очажке и лакомились жареными стрекозами и саранчой.

            -- Ишь, дьяволы, всякую нечисть, прости господи, жрут! -- возмущались матросы.

            -- От бедноты, братец ты мой... Народу тьма тьмущая, а земли мало. Рисом да вот всякой дрянью пробавляются. Тоже есть что-нибудь надо, -- заметил Бастрюков.

 

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту