Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

97

к старшему офицеру.

            Скоро баркас и катер, полные матросов, отвалили от борта. С командой отправились офицер и гардемарин.

            К вечеру шлюпки вернулись с берега с гулявшими матросиками. Многие были сильно выпивши и почти все навеселе, но ни одного не пришлось поднимать на горденеке.

            -- Соблюли себя, значит, как следует, милый баринок, -- говорил значительно подвыпивший Михаила Бастрюков, обращаясь к Ашанину. -- Нельзя, "голубь" просил... Небось, помнил всякий и пил с рассудком... Даже и Захарыч может лыко вязать... То-то оно и есть, Владимир Миколаич, добрым словом всего достигнешь... А ежели, примерно сказать, страхом... все бы перепились, как последние свиньи... Но только, я вам доложу, эта самая арака ничего не стоит против нашей водки...

            -- А город понравился?

            -- Непутевый город... дикий быдто какой-то... И все черномазые, барин... арапы как есть... И жалко глядеть на них...

            -- Отчего жалко?

            -- Тоже и у их беднота... по всему видно... Терплят... И везде, видно, который ежели простой народ, то терплит... Во всех царствах одно им положение! -- философически прибавил Бастрюков. -- Разве вот что англичане да французы быдто с форцом... Там и простой народ, а с понятием... И с большим по-ня-ти-ем! Как вы полагаете?.. Небось не то что мы, чумазые...

            На другое утро командир благодарил матросов и велел отпустить на берег вторую вахту. И ей он сказал то же напутствие и взял то же обещание. С рассветом следующего дня предположено было сняться с якоря.

            Вторая вахта сплоховала. В числе гулявших матросов четверо возвратились мертвецки пьяными. Их подняли из баркаса на горденях.

            -- Осрамили вовсе себя, -- говорил в тот же вечер на баке Бастрюков. -- Свиньями оказались перед "голубем". Что-то он с ними сделает?

            -- А прикажет всыпать, вот что сделает! -- заметил кто-то.

            -- Ни в жисть!.. Голубь драть не станет! -- уверенно возразил Бастрюков.

            -- Во всяком случае накажет...

            -- Наказать их следует, это положим, -- согласился Бастрюков, -- но какое он наказание придумает?.. Разве в трюм посадит...

            Вопрос о том, что будет с четырьмя матросами, не сдержавшими обещания, сильно занимал команду. Интересовало это и офицеров, и особенно Ашанина.

            В самом деле, как поступит в данном случае Василий Федорович?..

            Некоторые офицеры, так называемые "дантисты", далеко не разделявшие гуманных взглядов своего командира, втайне негодовавшие, что он запретил бить матросов, и, случалось, все-таки бившие их тайком, когда капитана не было наверху, -- эти господа находили, что капитану ничего не остается сделать, как приказать высечь этих четырех пьяниц для примера прочим. И они уже злорадствовали, что "филантропу" -- так называли в насмешку Василия Федоровича господа "дантисты" -- придется впасть в противоречие со своими взглядами на телесное наказание.

            Но, разумеется, этого не случилось, и капитан придумал провинившимся такую кару, которая повергла решительно всех на корвете в изумление -- до того она была оригинальна и не соответствовала тем обычным наказаниям, которые в те времена практиковались во флоте.

            Корвет уже был на ходу, когда после подъема флага велено было поставить команду во фронт. Когда команда выстроилась, капитан, поздоровавшись с людьми, проговорил:

            -- Ребята! все вы исполнили обещание, данное вами своему командиру, и только четверо из вас не сдержали слова и вернулись вчера с берега мертвецки пьяными... Выходи вперед, пьяницы!

            Четверо матросов, среди которых был и марсовой Ковшиков, вышли, несколько смущенные, вперед.

            -- Вам так нравится

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту