Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

67

жадными глазами и мысленно жалел, что никто из его близких на далеком севере не любуется вместе с ним. Он ощущал потребность юной, отзывчивой души немедленно поделиться своими ощущениями смутного восторга и оттого, что восход так хорош, и оттого, что ему самому так полно чувствуется и хочется весь мир обнять, и он подошел к своему приятелю -- Бастрюкову, который, выкурив трубочку, стоял у борта, посматривая на океан, и проговорил:

            -- А ведь хорошо, Бастрюков? Не правда ли?

            Он не объяснил, что именно хорошо, словно бы уверенный, что Бастрюков его поймет.

            -- Еще и как-то хорошо, милый барин! Просто и нельзя сказать, как хорошо! Ишь, ведь оно выходит какое ласковое да приветное. Радуйся, мол, на меня всякая божья тварь, зла не думай... Пользуйся теплом и благодари господа!

            Он проговорил эти слова с подкупающей задушевностью человека, обладавшего редким качеством -- не думать зла.

            Помолчав, он прибавил:

            -- Только на море, барин, и увидишь солнышко в таком парате. Сухопутному человеку такого не увидать.

            -- Не увидать, -- согласился Ашанин.

            -- И я так полагаю, ваше благородие, -- продолжал пожилой матрос, -- что морского звания человеку божий свет наскрозь виднее, чем сухопутному... Только смотри да примечай, ежели глаза есть. Чего только не увидишь!

            -- Это ты верно говоришь!

            -- А главная причина, что морской человек бога завсегда должон помнить. Вода -- не сухая путь. Ты с ей не шути и о себе много не полагай... На сухой пути человек больше о себе полагает, а на воде -- шалишь! И по моему глупому рассудку выходит, милый баринок, что который человек на море бывал и имеет в себе понятие, тот беспременно должон быть и душой прост, и к людям жалостлив, и умом рассудлив, и смелость иметь, одно слово, как, примерно, наш "голубь", Василий Федорыч, дай бог ему здоровья!

            -- Почему ты так думаешь? -- спросил Ашанин, несколько удивленный таким философским обобщением.

            -- А по той причине, добрый барин, -- отвечал Бастрюков, по обыкновению тихо улыбаясь и лицом и глазами, -- что на море смерть завсегда на глазах. Какой-нибудь, примерно, аршин деревянный обшивки, и она тут шумит. Опять же: и бог здесь приметнее и в ласке и в гневе, и эту самую приметность человек чует. От этого и совесть в море будто щекотливее. Небось, всю свою грешность вспомнишь, как небо с овчинку покажется... Крышка, мол, всем одна и та же, какая ни будь у тебя напущена фанаберия и какой ни имей ты чин. Капитан ли, офицер ли, хотя бы даже княжеского звания, а все, братец ты мой, тебя акул-рыба сожрет, как и нашего брата матроса. Разбирать не станет! То-то оно и есть, баринок! -- добродушно-спокойно заключил Бастрюков.

            -- Ну, брат, не всегда морская жизнь делает людей добрыми, как ты думаешь! Сам знаешь, какие крутые бывают капитаны да офицеры. Небось, видал таких?

            -- Всяких, барин, видал... С одним и вовсе даже ожесточенным командиром две кампании на фрегате плавал... Зол он сердцем был и теснил матроса, надо правду сказать...

            -- И тебе доставалось?

            -- А то как же? И мне попадало, как другим... Бывало, на секунд, на другой запоздают матросы закрепить марсель, так он всех марсовых на бак, а там уж известно -- линьками бьют, и без жалости, можно сказать, наказывали... Я марсовым был. Лют был капитан, а все же и над им правда верх взяла. Без эстого нельзя, чтобы правда не забрала силы... а то вовсе бы житья людям не было, я так полагаю...

            -- Что же случилось?

            -- А то и случилось, что он понял свою ожесточенность на людей, и его совесть зазрила... Не понимал, не понимал, да вдруг и понял, как

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту